Специальные лаки для маникюра

Специальные лаки для маникюра
Специальные лаки для маникюра

Дай Андрей: другие произведения.

Журнал "Самиздат": [Регистрация]   [Найти]  [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]

  • Аннотация:
    Не каждому в руки попадает удивительная штука - портал, дверь в иной мир! Быть может, многие мечтают о таком, но однажды попал он в руки людей неоднозначных и не простых. Из тех, что сначала бьют, а потом фамилию спрашивают. В руки братков в отставке. В конце концов, такие же когда-то давно Сибирь для Московского царства завоевали. А вот что получится у нынешних - большой вопрос! Текст без последней главы! http://shop.cruzworlds.ru/?a=book&id=236


Андрей Дай

Андреевский крест

роман

Почему мы ушли? Почему мы ушли... Сложный вопрос, внучек. Да и не могу я за всех и каждого ответить. Только за себя, да может еще - за братьев. И вот чего я скажу, ребятишки! Много было причин. Одним словом и не скажешь. Так что, давайте-ка я расскажу вам как мы уходили, а там и с другими вопросами определимся.

Рассаживайтесь поудобнее, печенье вот к себе ближе двигайте... Хомячьте, не парьтесь. Сказка моя длинная будет, на пустое пузо может и не вмасть пойти. И эту... бандуру включите на запись. Я дважды баянить не стану, а вам историю эту еще своим детям с правнуками пересказывать. Пусть машина пишет, она железная...

Короче, пацаны! Реально, место где Подкова была зарыта, нашел Поц. Был у нас в бригаде такой персонаж. На лицо ужасный, хрен знает какой - внутри. Я вот сейчас лоб морщу, пытаюсь вспомнить - видел Поца хоть раз без тельняшки? По ходу - и не видел ни разу. Лицо, как у коня морда. И таскал бы типец этот какое-нибудь конское погоняло, если бы не тельник полосатый. Болел человек водными просторами. И служил во Владике, и потом на даче какую-то лодку или яхту в сарае строил.

Мореман, короче, зафанатевший по гланды. Братва его попервой Боцманом нарекла, да только из коня боцман, как их навоза пуля. Так и стал он Поцманом. А после и вовсе - Поцом.

Но нужно признать - водила он был от Бога. Из тех, кто машины с "автоматом" считают женскими тележками для супермаркетов. На всех наших машинах всегда была механика. И все наши аппараты Поц чинил сам. Потому наверное и работали они всегда, как швейцарские часы.

А еще мореман реально угорал по картам. Любым и всяким. От, блин, глобуса, до схемы проезда в рекламном объявлении. Этого добра у бессменного водителя нашей боевой машины вымогателей было просто неисчислимое количество. Ценное, кстати, увлечение, я вам скажу. С таким шкипером не заблудишься!

Где он сейчас? Так спит он, внучки. На горе под крестом спит. Там же, где и остальные, кому не повезло, когда наш "Варяг" погиб. Пусть земля ему пухом...

Короче! Вот именно Поцман на руке Алтайской принцессы портак и разглядел. Корявую такую, на рога лосиные похожую краказябру и малюсенький крестик рядом. И ведь сразу вкурил - чего это такое, прикиньте! Эти головастики, что мумию на Алтае из земли вырыли - не догадались, а наш морячек - влет! Мы только из зала музея Института археологии и этнографии Сибирского отделения РАН, в Академгородке, где принцессу показывали вышли, а Поц мне и заявил:

- Слышь, Андрюха, хрень та, что у девки на руке набита - на карту похожа. Я дома гляну...

- А под крестом клад, - легко согласился и заржал, тоже разглядевший изображения на запястье и пальцах экспоната, Саня Коленок, третий и последний на тот момент член нашей бригады. - Ну а че, пацаны? Поедем, выкопаем, да и поколем по божески. И свалим в Испанию на пляжу оттягиваться и махито пить. По "мерину" каждому, а боцману еще и яхту, чтоб нас с девками катал!

На счет "поколем" - это немаловажный вопрос, кстати! Это только в песнях поется, что у братвы все пополам и душа для своих нараспашку. Реально-то, дружба дружбой, а табачок врозь. Бабло дело такое. Чуть где клювом прощелкал, и как та гагара, вылетевшая поздно - пролетаешь мимо. Или ты в теме, и участвуешь в разделе добытого. Или нет, и ничто не заставит пацанов отделить и тебе долю малую. Раз пошел базар про золото-бриллианты - определиться с "поколом" не мешало "на берегу".

- Ты глянь, Миша, глянь, - разрешил я. - И не тяни слишком уж. Лавэ с синяковской хаты заберем и маханем в горы. За одно можно и в земле поковыряться.

Больше в тот день о карте на руке умершей две тысячи лет назад девахи не говорили. На выходе еще краснополянинских встретили, по-базарили, обменялись новостями. Потом как-то дела закрутили. Гоняли по городу на стрелки. Возили воняющего перегаром и нестиранными тряпками опустившегося пропойцу к нотариусу - честно обменянную на водку квартиру оформляли. В сауне были пару раз и в ночном клубе. К шефу, когда-то давно, при Советах, бывшему нашим с Коленком тренером по самбо, еще кажется заезжали. Ну как все хулиганские команды, ничего особенного. Обычная жизнь средней руки вымогателей эпохи девяностых. Я уж и думать забыл о картинках на коже доисторической мумии, а Поц, как выяснилось - нет.

Я чуть целлофановый пакет с деньгами не уронил. Ну прикиньте - сажусь в машину с баблом. Весь такой в предвкушении относительно справедливого раздела и последующих благ, на которые можно спустить легко пришедшее. А за рулем Поц с такой озабоченной рожей, что я аж озираться начал - не дай Бог риэлторы нас под маски-шоу поставили! То так они не в курсе каким именно волшебным образом человек поменял трешку почти в центре на полуразвалившийся сарай в дальнем пригороде.

- Ну че, волки? Те, которые санитары леса, - задал я риторический вопрос своей дружине, продолжая пытаться догадаться чем же именно озадачился наш морячок. - Завезем шефу дань за двенадцать лет, а дальше? Куда двинем? Какие есть мысли, пожелания, предложения?

- Слышь, Андрюх, - даже как-то укоризненно покачал головой водила. - Тыж говорил клад поедем копать?! Карты готовы. Место нужное я нашел. Я и лопатки саперные в багажник кинул и пару канистр под бензин...

- Га-га, - словно огромный кот потянулся, хрустнув суставами Коленок. - Моремана тянет к обещанной яхте! Хотя базар о кладе, в натуре, был. Если по понятиям, так надо ехать!

Не то чтоб я был против. Очень даже - за. Ловил себя на мысли, что в какие-то мифологические сокровища совсем не верю. А вот чего-то этакого, тысячелетнего, реально древнего хотелось в руках подержать. Прикоснуться, блин, к Вечности. Черепок там какой, или стрелы наконечник - мне и того бы хватило.

А вот непрестанные тыканья в эти "понятия" - терпеть не могу. Хотя бы уже потому, что мы к блатным отношение имели параллельное и воровские законы исполнять обязаны не были. Да это и невозможно было. Не сотрудничать с властями? Это как? Покровитель нашего шефа занимал высокий пост в администрации области, а начальники с родного для большинства из нас района не гнушались участвовать в праздничных мероприятиях ОПГ. Ну и мзду получали ежемесячно в конвертике.

Не давать показания? Будто бы их кто-то у нас спрашивал. Ментовские командиры в саунах от поддатых братков такое слышали, что можно было сразу после парилки большую часть бойцов в кутузку сажать. И не важно - признал ты вину, или уперся рогом. Только, если следишь за языком, и не болтаешь лишнего, то приедут из столицы матерые волшебники-адвокаты, в голубом вертолете, блин, и популярно объяснят излишне ретивым легавым в чем именно состоит их ошибка.

Не иметь собственности и семьи? Ха-ха три раза. Вы виллу нашего шефа видели? С сыновьями его знакомы? И периодично садиться в места не столь отдаленные - это удел лохов. Деловые люди не сидят! Не брать оружие? Вы это краснополянинским скажите! Авось арсеналы свои добровольно в участок отнесут. А мы их на следующий же день...

Остальные "понятия" не лучше. Чтить родителей - если только. Так это и без подсказки от черной масти понятно. А остальное все - блажь и фантастика. Воровская романтика и сказки для развесившей уши сопливой шпаны из подворотен городских окраин. Только я тогда четверть века уже разменял. Считал себя опытным и мудрым, и шакальим песенкам не верил.

А вот Санька прибило. Его старший брат, Николай, служил морпехом на Балтике, ну и после в Питере и остался. Страна только-только выползала из Перестройки, армия еще что-то из себя представляла и салаг учили воевать на совесть. Потому Коля отлично умел сворачивать людям шеи, а трудиться на заводе совершенно не хотел. И даже не потому что не умел - и это тоже - но большей частью, потому что действующих на тот момент заводов в стране и оставалось с десяток.

Жить как-то надо. Кто-то может торговать и барышничать, кто-то нет. Вот и старший нашего Санька не смог. И встал тут перед ним в полный рост простой и понятный выбор - в менты пойти или в бандиты. На жалкую зарплату с официальным правом ношения оружия, или к лихим деньгам, казино и девочкам?

Ну фильмы о счастливой западной жизни мы все смотрели. Ждать пока в стране сам собой образуется развитой капитализм сил не было, так что выбор Николая был очевиден. И сразу в карманах зашелестели вечнозеленые бумажки. Тачки, клубы, сауны, кабаки. Питер, какая никакая, а столица. Деньги там другие. Больше там бабла. Коля наш с братиком изредка карманными делился, машины дарил, те что из моды вышли. А для нашей Сибири - это выглядело... Потрясающе это выглядело, что уж там. Завидовала братва нашему Саньку. Черной завистью завидовала. А чтоб парниша не зазнавался, нарекли Сашку Коленком. Мол, до Коли - старшего брата и уважаемого хулигана из Северной Столицы, не дотягивает. Младший Коля, короче...

Надо объяснять откуда у моего Санька появилось это увлечение воровскими понятиями? И так понятно? Ну и Слава Богу. В общем, поморщился я очередному упоминанию из обрасти мифологической юриспруденции, да и объявил, что на следующее утро назначаю выезд на юг. На Алтай.

Как выяснилось - зря. Конец мая не самое подходящее время для путешествий по мало обжитым местам. Это потом, двадцать лет спустя, вдоль Чуйского тракта стройными рядами выросли кемпинги, кафе, магазины и дома отдыха. А под каждым деревом - лошади или квадроциклы напрокат. Тогда же, в середине девяностых, сразу после либерализации и накануне дефолта, вся местность к югу от Бийска представляла собой одно унылое, Богом забытое, убогое место. Серая дорога, с потрескавшимся от старости асфальтом, печальные, укутанные в пыль, домишки. Низкое, давящее на мозги, небо. Свиньи в лужах, пьяные алтайцы и алтайки, скелеты сельхозтехники в бурьяне. И горы с угрюмо надвинутыми папахами облаков. Апокалипсис на фоне величественных, презрительно вздернувших носы к небу, громад.

Мишаня как всегда за рулем, а Санек проплывающими мимо пейзажами не парился. Выдвинулись рано утром, и Коленок сразу уснул. Продрал глаза, засранец, в Барнауле на минутку, прохрипел что-то вроде: "водки с пивасиком тут надо брать, дальше одна паленка", и снова пропал для честной компании. Я даже позавидовал. Сам-то спать в пути не могу. Ни в самолете, ни в машине. На полке в вагоне поезда - еще худо-бедно, и то - ворочаюсь и кемарю чутко. В полглаза.

А ехать нужно было долго. Пятьсот верст только до поворота на Чемал. И потом еще, восемьдесят по грунтовке до чудного железного моста через Катунь. Дальше на картах Поца дороги указаны не были. Санек еще дома хохмил, что, дескать, для русских дорога - это вся поверхность Земли, где нет воды и деревьев, но что нас там может ждать мы с мореманом даже не обсуждали. Мишка, хоть и выглядел, как конь в штанах, был достаточно сообразительным парнем, чтоб понимать - если хоть какой-нибудь колеи не найдем, раскопки отменяются. Не идти же пешком еще пять верст вдоль реки до нужного места! С лопатами, мамиными пирожками, запасами спиртного и палаткой.

Гоняли мы тогда на "чироке". Забавном таком американском джипике, подаренном Коленку его питерским братом. Это конечно не "Гранд", способный, по мнению Поца, завезти нашу бравую археологическую экспедицию вообще куда угодно, но все же внушал определенные надежды.

В деревушке с забавным названием Елда, залили в канистры воду, и растревожили чью-то поленницу. Таскаться по кустам в поисках сушняка каждый из благородных гангстеров посчитал чем-то, что ниже своего достоинства. А вот сунуть пару раз в зубы вяло возражавшему туземцу - хозяину дров - с превеликим удовольствием. Потом, у этого же самого терпилы, за бутылку пива купили трехлитровую банку соленых огурцов. В умении мариновать мясо на достаточно съедобный шашлык никто из нас замечен не был, потому просто в Барнауле купили еще и несколько пачек сосисок. Жаренные на костре, они тоже очень даже ничего.

Мост висит над ревущей, словно дикий зверь пойманный в клетку скал, Катунью. Ярость горной реки столь сильна, что над черными камнями постоянно висит леденящее облако пронзительно холодных брызг. Стальная скользкая колея моста тоже слегка подрагивает. Поц даже вышел посмотреть на переправу. Уже сам по себе примечательный факт. Обычно наш "шумахер" такими пустяками не заморачивался.

На счастье, колея вдоль реки все-таки была. Бодрая такая, блестящая окатанной галькой, с целыми плантациями медунков по краям. Ничего невозможного для скромных возможностей нашего "Чирка". И десятью минутами спустя, Поцман притормозил и, пригнувшись к рулю уставился куда-то в право, за Катунь.

- Там речка Чеба, - наконец открыл этот буратино свою страшную тайну. - Мы ее переезжали.

- Ахренеть, - вскинулся Санек. - Все в шоке! Ты, Поц, прикалываешься что ли? У нас водка остывает, а ты, блин, достопримечательности решил показать?

- Там речка, - меланхолично вытащив карту и развернув ее у меня на коленях, словно вообще не услышав вопли Коленка с заднего сиденья, спокойно продолжил наш Сусанин. - Значит нам нужно сюда.

- Далеко от воды, - поморщился я. - И дороги туда нет.

- Нахрена тебе вода? - делано удивился обиженный невниманием хулиган с заднего дивана. - У нас пива полно и сок тоже взяли.

- Морду лица сполоснуть, хотя бы, - пояснил я. С Коленком иначе нельзя. Он у нас самый молодой. Брякнешь чего-нибудь, что может быть воспринято как скрытое оскорбление, он огнем вспыхивает, бультерьером кидается. А бить своих нехорошо. Поэтому, я лично, предпочитал в скользких случаях объяснять младшему бандиту все неясности и непонятности.

- Андрюх, - не слишком уверенно, вдруг попросил Миша. - Глянь, че там? Я там проеду?

- Мишаня, ты заболел? - забеспокоился Санек.

- Сыро, - пожал плечами мореман. - Камни мокрые, а нам вверх надо. Начнем катиться - хрен остановишь. Хочешь так сдохнуть, Санек?

- Ну тебя, - перекрестился бугай. - Я лучше с Андрюхой пойду.

Вышли. И сразу почувствовали висящую в воздухе влагу. Не дождь, не туман, а что-то менее плотное. Сырость. Коротенькая еще, весенняя трава в серых жемчужинах капель. Темные, тускло блестящие камни. И запахи. Пряный хвойный, смешанный с бьющей в нос вонью сырой земли. И еще - сладковатый оттенок каких-то розовеньких цветов и свежих, только-только распустившихся, листьев на кустах.

- Курорт, блин, - прорычал Санек. - Мать его...

Кого именно мать мой боевой товарищ не уточнил. Вполне могло оказаться, что и Алтая. Или, как вариант, нашего водилы, чья наблюдательность привела полный состав бригады в это неуютное место.

Чирок медленно, иногда взрыкивая мотором, полз следом. Пока никаких особенных препятствий для относительно высокого "проходимца" на пути не попадалось. Шли, нет-нет да передергивая плечами от лезущей за шиворот промозглой сырости. К счастью - не долго.

- Все, - крикнул Поц, приоткрыв стекло. - Можно и тут встать. Крест вон там.

Минутой спустя, мореман, заглушив двигатель, и подложив под скаты пару солидных валунов, присоединился к нам. Конечно же, с картой в руках.

- Вверх, - махнул он рукой и оскалил крупные, натурально конские, зубы. - Тут близко должно быть.

- Смотри, моряк, - криво ухмыльнулся Коленок и закурил. - Никто тебя за язык не тянул.

- Зуб, на, - не понял шутки Поц. - Если древняя баба че-каво и зарыла, так это должно быть здесь. Карты не врут.

- По пивасику? - вдруг, ни с того ни с сего возбудился Саня. - А, Андрюх? Раз приехали?

- Холодно, - который уже раз дернул плечами я.

- Тогда - водочки? - пуще прежнего обрадовался тот. - Пописят!?

- Можно, - качнул мордой конь.

- Соображай, - разрешил я. Мне и самому так сказать на сухую по здешним "достопримечательностям" лазать не улыбалось. Ну и надежда была, что старое народное средство уймет наконец давящее на душу предчувствие, что зря мы сюда заявились.

Вот что в "чирке" мне нравилось - его ровный и плоский капот. Настолько мало покатый, что пластиковые стаканчики и вскрытая банка с огурцами и не думали укатываться. Рядом хватило места и наломанному кусками хлебу, и пакету с сосисками - их много, должно было хватить и на жарку.

- Давай тост, Ганс, - ладонь у Поца огромная. Маленький стаканчик скрылся в ней целиком. Мореман вообще редко называл меня по кликухе. Только когда сильно волновался.

- Ну, - поднял и я емкость со святой жидкостью. - Чтоб у нас все было, и нам за это ничего не было!

- Гы-гы, - плюнув от возбуждения крошками, заржал Санек. - В тему задвинул!

- Слышь, командир, - вернув пластик капоту джипа, и хрустнув огурцом, поинтересовался Поц. - А если мы клад выроем, типа государство может его у нас отобрать? Типа там двадцать пять процентов нам, остальное типа стране?!

- Сколько у государства не воруй - своего все равно не вернешь, - отвлекся на минутку от подсчета "бульков" взявшийся разливать по второй Коленок. И снова чужими словами. Я его с детсадовских времен знаю. Сам бы он до такой глубокой мысли бы ни за что не догадался.

- Типа государство - это кто? - коварно осведомился я.

- Ну, типа - менты. Или эти... Чиновники.

- А они - кто?

- Легавые и попрошайки, - выдал свою версию как-то подозрительно быстро захмелевший Санек.

- Хрен, - хмыкнул я. - Они - это народ. У нас в конституции так писано. Типа государство - это народ. Это, Поц, че выходит? Выходит, будто это типа народ у нас станет клад отбирать?

- Народу в дыню, - прорычал Коленок. - Загрызу!

- Базаров нет, - расслабился Поцман.

- Ну, прими, Господи, за лекарство, - выдохнул я, поднимая стакан. - Пьем и идем искать место.

Запасной тары набрать не догадались - стаканчика было всего три, и пришлось позаботиться о их сохранности. Продукты просто прикрыли пакетами и бросили на капоте, а пластик и, на всякий случай, открытую бутылку водки убрали в салон.

Пока мы с Саньком хозяйничали, Миха добывал из багажника лопатки. Это его "царство". Туда к нему лучше не лезть. Там какие-то свертки с коробками. Все в полном порядке, ничего ниоткуда не торочит, не бряцает и не пачкается. Второе запасное колесо и то отдельно упаковано в специально сшитый брезентовый чехол. А пара бейсбольных бит и ментовский "демократизатор" ждут своего часа в карманах на тыльной стороне задних сидений. Вот и саперные лопатки - три штуки, по числу "археорогов" - в выделенной для них китайской сумке с "абибасом".

Такого добра у Поца в гараже хватает. Мы однажды вместе с краснополянинскими на пригородном полустанке поезд Москва-Пекин данью обложили. Прибарахлились знатно. А Поцу вот еще сумки приглянулись. Импортные челноки не возражали. Да и куда им. Это в кино они мастера кунг-фу. А у нас - просто маленькие, полтора метра в прыжке, желтолицые человечки, по преступному упущению, не делившиеся раньше с братвой барышами.

Светлое пятно в заметно посветлевших тучах склонилось к западным хребтам. Подул ветер, унося с собой висевшую прежде над террасой речной долины растворенную в воздухе влагу. Эти ли природные игры, или сто грамм сорокоградусной в желудке, только хандра моя куда-то отступила. Мокрые камни, так и норовившие вывернуться из-под подошвы и сырая трава, мигом промочившая низ джинс, перестали раздражать.

Да и вообще, время хоть и клонилось к вечеру, стало как-то светлее. Не так беспросветно. Оказалось, что горные склоны вокруг чуть не сплошь были покрыты розовым налетом цветущих кустов. А когда ветер раздвинул в стороны зацепившиеся за скалы лохматые облачка, вдруг такие просторы открылись - дух захватывало. Наш, получается - левый, берег Катуни был существенно выше правого. Стали видны уступы террас - древних берегов, бесчисленное количество раз менявшей русло реки.

А то место, куда привел нас наш Сусанин в тельняшке, хоть и маскировалось под один из доисторических берегов, наверняка им не являлось. Чудно даже, как так вышло, что этим, настолько примечательным местом до сих пор не заинтересовались ученые?

На тот момент я, кроме средней школы и армии, никаким образованием похвастать не мог, но все-таки сумел сообразить, что настолько ровно - идеально четким полукругом - обвалившихся скал в природе не бывает. Да и если гора обвалилась, куда делись обломки? Но и в то, что это, метров пятьдесят радиусом и не меньше двадцати в высоту, образование было сделано две тысячи лет назад руками людей, как-то не верилось.

- Глянь, Андрюха, - успевший, пока я разглядывал окрестности, пробежать укромное, укрытое от реки и грунтовки кустами, место до самой каменной стены, зал Коленок. - Тут мужик под зонтиком.

- Че? - не сразу понял я.

- Наскальные рисунки, - авторитетно заявил Поц. - Олени какие-то и человечки. А этот, в центре, самый здоровый и под куполом.

- Так а я о чем базарю?! - вспыхнул Санек. - В натуре тут аборигены царя какого-то хоронили.

- Осталось отгадать, где тут, - выговорил я, прикасаясь кончиками пальцев к выбитым в отвесной скале картинкам. Если бы не вода, не влага пропитавшая все вокруг, едва-едва чувствовавшиеся изображения были бы надежно скрыты одинаково светло-серым камнем от любопытных глаз.

- Походу тут, пацаны, - подпрыгивая на месте от возбуждения, определил Поц. - Тут шишка какая-то, и камни выложены... Типа Андреевским крестом. Как на лапе у древней бабы.

- В натуре, - обрадовался Санек. - Тут тебе, Поц, древние мореманы привет зарыли. Якорь, блин, в полный рост, к твоему фрегату.

- В хозяйстве сгодится, - пробурчал наш механик-водитель, с силой попытавшись вонзить лопатку в самый верх совсем чуть-чуть, сантиметров на двадцать, возвышающегося над площадкой бугра. Только сталь взвизгнула, вспыхнула пара искр, и на этом раскопки застопорились. Под тонким слоем дерна и песка обнаружилась броня из хорошо подогнанных один к другому плоских каменюг. Снова и снова мы искали свободное от преграды место на поверхности шишки, и снова и снова натыкались на увеличенные раз в десять, блин, "тротуарные" плиты.

- Не, здесь лом нужен! Иначе их, бляха от ремня, не вывернуть!

Признаюсь честно! Когда снизу, со стороны реки, раздался незнакомый голос с характерным южным акцентом, я даже присел от удивления. Наверное, даже ментовский бобик с мигалками не смог бы поразить меня в тот момент больше, чем самый обычный, одетый в вылинявшую солдатскую полевую форму, парень боком сидящий на лошади. Или загорелый до полу негра, или просто - коренной алтаец.

- Ты кто, блин? Индеец? - первым очнувшийся от наваждения, спросил Коленок. Недобро так спросил. Нехорошо. Зная нашего Санька так же хорошо, как я, на месте туземца уже приближался бы к китайской границе.

- Так это, - растопырил кругленькие на круглом же улыбчивом лице глаза всадник. - Знамо кто. Я это, Васька я, бляха от ремня. Елдинский, стало быть, пастух обчественный. Стадо тута, стало быть, бляха от ремня, рядом, в трех верстах. Ну и я с им.

И добавил, с явной надеждой в голосе:

- Башка трещит с похмелюги, бляха от ремня. Мож это? Мож есть че? Лекарственное? Выж эта. Туристами будете? Туристы всегда помогают...

- Я те ща полечу, - бросив жалобно звякнувшую лопатку, шагнул к приблудному ковбою Санек. Благо успел поймать бойца за рукав. - Анальгину пропишу...

- Лом найдешь? Полечим, - предложил я, и тут же шепнул рвущемуся в бой соратнику:

- Не пугай работника. Самим что ли плиты ковырять?

- Так это, - обрадовался индеец. - Имеется железяка-то. В зимовье, бляха от ремня. Только это. Мож на машинке на вашей подскочим. Все же три версты...

- Тебе ускорение придать? - прорычал Санек. - Могу помочь.

- Да я это... Еду уже, еду.

И правда. Васька из Елды ловко перекинул ногу через голову смирного своего конька, выкрикнул что-то явно матерное, но воспринятое животным за команду к началу движения, и вскоре исчез за кустами.

- Класс, Андрюха, - аккуратно подобрав брошенные лопаты, одобрил мое решение хозяйственный Поц. - Я уж думал, придется бросить раскопки.

- Не боись, - оскалился Коленок. - Отроем твой якорь, морячек. Темнеет только вот. Пошли что ли, братва, костер зажжем, да накатим помаленьку. Пописят.

Нам с Михой оставалось только согласиться. Это было самое разумное. Не знаю, как наш механик-водитель, а я в успех нашей археологии уже совершенно не верил.

Ездил ковбой долго. Мы и палатку поставить успели, и сосиски пожарить, и выпить три раза, прежде чем послышалось цоканье подков по камням. Вдруг возникший в круге света от костра Васька с длинной железной палкой в руке, показался мне каким-то другим. Суровым краснолицым воином из чингисхановой орды. Настоящим хозяином этих богом забытых мест. Надменным и невероятно опасным. Я даже оглянулся на угадывающийся во тьме силуэт джипа, где спало верное оружие идейного вымогателя. Это я биты бейсбольные имею в виду, если кто не догадался.

- Насилу сыскал, - улыбнулся туземец, спрыгивая с лошади, и в один миг став прежним - жаждущим халявной выпивки бесхитростным аборигеном. - Каменюги-то вам для каких целей понадобились? Вона ужо, как встали. И еды скока...

- Че еда, - хмыкнул Санек. - Видишь я ем? И ты садись рядом, закуривай...

Я снова поморщился. Потому, что уже знал, что Коленок выдаст следующей фразой. Что-нибудь вроде: "по понятиям, в питье и куреве отказывать нельзя". И не ошибся. Как не ошибся и в предположении, что у Васьки найдется тара под водку. Обычная, эмалированная кружка с обмотанной кожаной лентой рукояткой и черными полосами многолетних отложений чайной заварки внутри.

- Ну, за ударный труд, - провозгласил я очередной тост. - У нас, Вася, в конституции написано - каждый, мол, имеет право на труд!

- И право на отдых, - заржал Коленок, подливая пастуху водки в кружку. - Ты пей, Вася, пей. Лечи башку.

Дальний путь, скудная еда или много спиртного - сейчас уже и не скажешь. Только дальше все происходило словно как не со мной. Будто бы я смотрел на эту комедию сквозь толстое и не совсем прозрачное аквариумное стекло, а говорил и действовал вовсе кто-то другой. Не я.

И раньше доводилось слышать, что водка как-то по особенному влияет на азиатов. Но видел такое впервые. Сколько там наш индеец выпил? Грамм двести? Вряд ли больше. А эффект получился такой, будто литровый флакон из горла выхлебал. Речь как-то в один миг стала несвязной, движения ломанные. На простые вопросы гость стал бубнить что-то непонятное и все пытался завалиться на бок и уснуть. Косил, короче, от работы, сволочь!

Да не тут-то было! Санек наш от груди триста килл легко жал, что ему худенький алтаец?! Вася был взят за шиворот, поставлен на ноги, и пинком ноги отправлен ковырять непокорную броню, скрывающую от нас тайну древней бабы.

Подвел лом, на деле оказавшийся всего на всего обрезком ржавой водопроводной трубы в три четверти дюйма с расплющенным концом. Васька честно засунул инструмент в щель между камнями, и навалился всем телом. Санек даже помочь не успел, хотя - я видел - уже даже шагнул, как труба согнулась и пастух кубарем покатился с каменной шишки. И проявил, блин, признаки жизни только когда к губам сердобольный Миха поднес кружку с водкой.

Потом мы кажется еще пробовали кататься на боевом скакуне нашего Чингачгука, и что-то там с освоением нового вида транспорта пошло не так. Потому как за что-то же Коленок бил Ваську?! Не за просто же так! Тем более, что ни я ни Поц спасать индейца не спешили. Значит, были согласны с причинно-следственными связями.

Утром грезы о том, что вся наша археологическая экспедиция и ночная попойка всего лишь дурацкий сон, развеялись как дым. Лучше бы развеялась сволочная туча, плотно прилипшая брюхом прямо к проклятой каменной шишке, соприкосновения с которой даже ломы не выдерживают.

Было плохо. И пива почему-то осталось только одна бутылка. О водке только и оставалось что вспоминать. Еще и сыро. Настолько, что стоило пошевелиться, как за шиворот текла струйка воды.

- Валить отсюда надо, - прохрипел Санек. - Сдохнем мы тут с этим кладом... Туземец - падла. Все пиво украл.

Героический человек мой соратник. Я не то что говорить, мозгом шевелить не мог. О поездке по местным ухабам думал только, как об изощренной пытке...

Дальше не интересно. Провалялись до обеда в насквозь мокрой палатке - от висящих прямо в воздухе капель ткань не спасала - и потихоньку, под голодное завывание желудков, покатились в Елду. А там и домой. И всю дорогу мы ни одним словом не вспомнили о неудачной экспедиции.

Глава 1. Возвращение к Андреевскому кресту

Прошло двадцать лет, прежде чем я вернулся в непокорному каменному саркофагу.

Много чего произошло за это время. И с нами и со страной. Все менялось. К власти пришел другой президент и нам, профессиональным вымогателям стало неуютно. Краснополянинские прочухали тему первыми и принялись тем или иным способом вкладывать деньги. В торговые сети, спортклубы и заводы. Мы, окраинские, момент упустили. И не в малой мере по вине не вовремя увлекшегося наркотиками шефа. На какие-то полгода-год бывший тренер выпал из жизни, а группировка едва не развалилась. Слишком много оказалось завязано на личные связи и договоренности лидера.

Кто-то, вроде Совы, смотрящего за крупнейшим в городе овощным рынком, стал потихоньку стягивать кусок одеяла на себя. Другие, вроде моего Коленка, потянулись под крыло блатных.

Отгремело две войны за городские казино и игорные клубы. А потом дядьки в Москве взяли и разом навели мир и порядок - повсеместно запретили азартные игры. Ну, кроме специальных зон, конечно. Только где они, эти зоны. Рядом с нашим городом им места не нашлось. А в других местах свои толпы голодных пацанов имелись.

Потом, сначала один-два, потом и все сразу - коммерсанты и барыги отказались платить дань. Бояться перестали. "Маски-шоу" стали приезжать вперед "скорой", только позвони. Госбезопасность восстала из пепла, а с ней, прицепом, и милиция. Все-таки у нас не Столица, раствориться во тьме, спрятаться от пристального внимания органов, не получится. Силовые акции против борзых барыг стали караться быстро и пугающе эффективно. Наше влияние еще сохранялось в тех видах относительно честного зарабатывания денег, которые и так были на грани дозволенного. Валютные спекуляции, рабочая сила из Средней Азии, торговля оружием и "конструкторами" - собранными из запчастей "в гаражах" импортными машинами.

Требовалось что-то серьезное и постоянное. Бригады, как акулы рванули по закоулкам. Никому прежде не нужные автобазы, строительные тресты и малюсенькие заводики меняли хозяев. На пустырях, как грибы после дождя, вырастали ангары огромных гипермаркетов.

Мы с Михой и Саней сначала ринулись в шоу-бизнес. В смысле - решили клуб ночной построить. Типа, чтоб вечером там шансон вживую играли, а ночью - танцы-шманцы-обжиманцы.

Думаете просто? Не имея за душой ни копья денег?! Только связи, кое-какую известность в узких кругах и огромное желание. Ведь что такое ночной клуб? Ну, это вроде таверны, что работает только с вечера до утра, и куда люди ходят водку пить и танцевать. Деньги? Ну, да. Первое время, пока заведений таких в городе мало было - едва ли больше десятка - так и деньги. Бывало поначалу в удачную ночь и по паре штук баксов с кассы снимали. Потом стало похуже...

Но деньги не главное. И девчонки, охотно крутящие попками на танцполе - тоже. К моменту, как клуб наш...

Как назвали? Гы, так это брат мой, Егор, подсказал. Да-да, вон тех бесенят с зелеными глазами, родной дед. Мы-то с братвой себе головы поломали, что бы этакое выдумать, чего бы на вывеске намалевать, чтоб сразу понимали - здесь отдыхают уважаемые бандиты и вымогатели. Кучу слов перебрали, а братан пожал плечами, да и выдал: "Тортуга". Был, мол, такой остров в теплых морях, на котором морские разбойники добычу сбыть могли и корабли починить... Да это вы и сами знаете.

Так вот. К тому моменту, как Тортуга в первый раз открыла двери перед посетителями, мы такого натворили, что меня убить пытались пару раз. Гранату в нас кидали и из обреза стреляли. Кусок свинца мне прямо под левую ключицу вошел. Едва-едва легкое не зацепил. Я выстрел помню, а потом - тьма. Очнулся уже в больничке. Глаза открываю, а надо мной ангел склонился. Так вот я со своей Наташкой познакомился.

А пока здание клуба строили, среди строителей знакомства завел. Оказалось, всем нужна дешевая и покорная рабочая сила. У нас же, на нашем овощном рынке силы этой было сколько угодно. Мы с бывшим соседом моим - я в третьем подъезде с родителями жил, он в пятом - со смотрящим, Олегом Савой, бригады формировали и по площадкам развозили. Потом я кому надо сигналил, чтоб именно эти стройки под облавы Миграционной службы не попали. За мзду, конечно. Менты тоже любят покушать и на хороших тачках ездить.

Как клуб заработал, стали мы в нашем, криминальном, мире известными людьми. Поднялись, так сказать, над остальными. У шефа, бывшего тренера дяди Вовы, таких как наша бригад десятка три точно было, а клуб только у нас. Понты, внучки. Все в среде хулиганов держалось на понтах. Билет в заведение совсем не дорого стоил, но войти бесплатно - это статус, это известность и уважение. Это понты! А от кого зависело пускать или нет? От нас!

Вот пришел этакий крутой пацанчик с кодлой своей, с девками, а ему суровый бык на входе рычит, типа, касса там. У пацанчика деньги из всех карманов, и он может и заплатить, но ведь его уважать меньше станут если он в очередь с другими страждущими зрелищ встанет. Потому он зовет меня или Коленка и, в виде одолжения, просится. Потом, спустя какое-то время, я с него ответную услугу попрошу. И от отказать не посмеет. Так-то вот.

Сашку такая известность нравилась. Он молодых шакалов по кварталам насобирал и дрессировал. А мне, после двух месяцев в больничке, шоу-бизнес этот поперек горла встал. Я парнишку управляющим поставил. Костю Маера. Да-да, дядю Костю. Он немец, у него порядок в крови. Но душой-то - русский! Он было в свою Дойчляндию жить переехал. Год там прокантовался и вернулся. Не могу, говорит. Скучно, аж зубы ломит. Приторно там и не по-человечачьи. В гости приходят, бутылку шнапса приносят. Домой идут - остатки спиртного с собой уносят...

Костя в клубе рулил, а я к строителям все больше прикипал. В строительном управлении одном даже начальником по общим вопросам заделался. Таджиков выпасал, короче. Так-то это давно уже была частная контора, директор, Олег Федорович, с главным инженером, Андреем Палычем, в свое время подсуетились, приватизировали. А название старое осталось. "СУ-300", бляха от ремня!

Раз, в светлый для каждого строителя праздник, на второе воскресенье августа, Федорыч с Палычем меня в оборот взяли. Уговаривать стали учиться. В институт строительный поступить. Директор уже не молодой был, за шестьдесят. Говорил, мол, помру, кому все достанется? Дочка его давно замужем, в столице обитает. Внукам только бабло от деда надо. Помрет, мигом долю его в фирме продадут, заморачиваться не будут. А они, мол, с Палычем кровью и потом через разруху Перестройки проползли, дело развивали. Тогда вот смену свою во мне разглядели...

Я подумал, с Натой посоветовался, и пошел на заочное поступать. Санек чуть со смеху не умер, так смеялся, когда узнал. Я и сам бы его поддержал, если бы мне годом раньше кто сказал, что я в студенты заделаюсь...

Но выучился. Честно учился, кстати. Разбирался, по ночам сидел, книжки читал и формулы разбирал. Контрольные делал и курсовики. С чертежами у меня только ничего не получалось. Терпения не хватало. Но и тут решил. Козленок один высоколобый к девкам в общаге подкатился. Вымогал, сученок, близость. Отчислить грозился. Я младших к нему поговорить отправил. Так он даже сначала верить не хотел, что нашелся кто-то за девчонок вступиться. В общем, козленок отправился на больничный, а я нарисованный благодарными студентками проект преподам сдавать.

Как диплом получил, стал Федорыч меня везде с собой таскать. Дела передавать. У нас не столица, у нас весь бизнес на личных связях построен. На взаимных одолжениях и отношениях. Это я и без старого строителя знал, так что кое-где сумел-таки его удивить. Как наш дядя Вова с иглы снялся, и братва сеть гипермаркетов затеяла строить, наше СУ подряд и получило. А кто еще? Один я такой у шефа нашелся, фишку вовремя прочуявший.

Одно за другое. Майер рулил в клубе, я учился строить, а Миха, как приклеенный всюду со мной. И всегда за баранкой. Коленок только неприкаянным болтался. То к блатным его несло, то еще куда. Как его брата старшего в Питере застрелили, мы, считай, последний раз всей бандой сработали. Съездили, нашли кто-чего и за что, и падлу привалили. Каждый по пуле выпустил, и ствол вместе с трупом в Финский залив скинули. И раньше, с детства вместе держались, а после той командировки, еще и кровью повязались.

Я Санька в службу безопасности фирмы пристроил, но тот уже без куражей жить не мог. Легкие деньги, легкая жизнь. Стрелки, разборки, наезды. Дядя Вова Коленка моего за бультерьера какое-то время держал. Не удивлюсь, если кроме того гада, что рыбам на корм пошел, на Саньке и еще кто был.

Помер Федорыч уже в новом веке. А полгода спустя и Палыч за старым другом ушел. И оба оставили мне свои доли в фирме. И такое бывает. Чужой я им вроде был, нефига не родственник, а приняли меня старые волки, наследником хозяйства назначили.

Надо сказать, вовремя я от бандитской темы отвалился. Ну не то, чтоб совсем. Скорее так - слегка в сторону отъехал. Дань дяде Вове иногда все-таки завозил. Под его, шефа, имя мне такие госзаказы отхватывать удавалось, что конкуренты только зубами скрипели. Ко времени кризиса я уже целыми микрорайонами строил. Миллиарды через мои счета проползали.

Не то чтоб прям олигархом был. Слухи о том, что прибыли со строительства почти как с героина - сильно преувеличены. Люди думают, будто бы раз квартира стоит, допустим, десять миллионов, так их-то хозяин фирмы в карман и положит. Как бы не так. А стройматериалы? А зарплаты? А техника? А чиновнички наши, крохоборы? Четверть цены - вчистую на откаты и дележ уходит.

Но худо бедно ковырялся. Яхты стометровые не покупал, но жили мы с Натахой и сыном, Никитой в коттедже среди сосен, а ездил на "гелене". Нравилась мне его суровая простота. Танк! УАЗик в пределе своей эволюции.

А вот у пацанов, тех, кто в хулиганах остался, дела все хуже шли. Особенно, как высоких покровителей дяди Вовы за коррупцию посадили. Менты пуганые стали. Бандитам помогать не торопились. Они, полицейские начальники, теперь сами фирмы крышевали, и в подачках от братвы нуждаться перестали.

Стали видных ударников криминального труда на собеседования таскать к следователям. В делах давно прошедших дней копаться. Из архивов все наши прегрешения выкопали. Неуютно стало пацанам в городе, и деваться некуда. Миллионов никто не скопил чтоб по заграницам от глупых вопросов прятаться.

А потом, как-то вдруг, все кончилось. Ходили слухи, что дяде Вове нашему место определили, в загон определили. Типа - здесь твое, а сюда не лезь, занято. Еще, была у меня такая мысль, вполне может быть, что получил наш шеф "привет" от давнишнего своего соперника и врага - лидера краснополянинских, корейца Кима.

Тренер наш в новую власть не верил. Говорил, мол, чтоб порядок в России навести стальным нужно быть, титановым. Так кулак сжать, чтоб у наших людишек спины захрустели.

- Царь вот плевать хотел на мнение всяких там, - разглагольствовал дядя Вова. - Сказал - будет вот так, и все побежали исполнять. А кто против, того плаха ждет с нетерпением. Или красные, Сталин там, или Троцкий. Суровые ребята. Пинками народишко в светлое будущее загоняли. А тем, кто упирался, или поперек базарил - лоб в зеленку. А этот чего? Голова в телевизоре... Все за бабло... Хрен знает чего хочет, и как к этому всех вести собирается.

Так и получилось, что новую тему дядя Вова не вкурил. Ждал все чего-то. Надеялся, что все вернется, и вновь полетят по городу тонированные "бэхи" с бригадами наводить порядок среди коммерсов по совести и понятиям.

А Ким - тот другой. Пацаны его в бизнес рванули, а он сам с ближниками - в политику. Дохлых кур бабкам раздали, бабло кому надо подвезли - типа пожертвование на выборы и краснополянинский в Госдуме очутился. И в Облсовете его люди и в Горсовете. И все в партии власти состоят - хрен их подцепишь. В лихие девяностые эти депутаты так куролесили, такие куражи откалывали, менты до сих пор вспоминают - крестятся. А теперь - власть, бляха от ремня! Наших, окраинных, по следакам таскали, а эти трудовой мазоль на брюхе по заседаниям отращивали.

Думается мне, дяде Вове, ну и хулиганам нашим, лужок определили. Чтоб, блин, паслись спокойно, и в серьезные дела рыло не совали. Какому пацанчику, привыкшему понтово жить, такое понравится? Пусть и денег в карманах не меньше прежнего, но одно дело по крутизне своей иметь, и совсем другое - из выделенной кормушки. Барыги, те что еврофантиками у обменников банкуют, и те боятся перестали. Чуть что, к ментам или депутатам под крыло перебегают. И наказать - не смей. Конкуренция. И совсем уж придавить шефа Киму мешал спорт. Об этом тоже в саунах пацаны шептались. У нас ведь Федерация Дзюдо и Самбо Сибири, а дядя Вова ее почетный президент. А кто главный дзюдоист страны? Вот то-то же!

Подробности своих переговоров "в верхах" шеф до нас не доводил, но и так ведь понятно. Тренера при одном упоминании о Киме трясти начинало. И пошло-покатило из уха в ухо, побежал слушок, что будто бы даже за голову краснополянинского назначена награда. И будто бы даже аж целый миллион вечнозеленых американских рублей.

Коленок, совсем неожиданно для всех, в религию вдарился. Сначала по церквам зачастил, с попами долго общался и службу стоял. И вдруг пропал на несколько месяцев. Мы уж думать че попало начали, а он, как оказалось, в монастырь ушел. В области, в тихом месте. Мы с Поцем его туда навестить ездили, так этот... инок, или как там их называют, даже нам не обрадовался. Последний год перед уходом, Санек и вовсе в скиту каком-то жил. Чуть ли не один в хрен знает какой глухомани. И кроме нас с Михой и видеть никого не желал. Такой вот у человека путь к Богу оказался...

Это я к тому все говорю, что разошлись пути. Расползлись все, поговорить не с кем. В криминал я больше не лез, и в чужие дела не вникал. Костю Майера к себе главным инженером перетащил - он тоже институт закончил, но он все-таки... С ним мы от краснополянинских не отстреливались... Все вокруг, ну кроме Поца - чужие. Никому верить нельзя. А тут вдруг младший брат позвонил. Самый младший, любимый. Леха. Средний, дед Егор, тоже любимый, но...

Короче! Лехе восемнадцати еще не было, как мы с отцом его в армию отправили. Молодой был пацан, горячий. В той же секции, что и я, самбо занимался. Не у шефа уже конечно, у кого-то из наших пацанов. Ну и послал тренер мелких хачу в киоске о долге напомнить. Те и пошли. Почему нет? И я бы пошел. А хачь попался... дерзкий. Ругаться стал матом. Брат с друзьями тоже за словом в карман не лезли. И кончились прения двумя переломами у хача и арестом Лехи.

Дерзкий барыга заявление писать не стал. Он же не кот какой-нибудь, у него же не девять жизней. И Леху по-совести надо было бы отпустить, но протокол попал на стол начальника отдела по борьбе с бандитизмом, и тот тешил хапнуть дополнительное лавэ с известной в узких кругах фамилии. Ну и хапнул, сука. Да еще многозначительно так намекнул, что дело пока в сейфе полежит. Мало ли, мол... Я пожал плечами и поехал к генералу ментовскому. Привет от дяди Вовы передать и в дом отдыха пригласить. И уже там, среди голозадых девок у бассейна и сосен, поинтересовался, почему жадного начальника никак не отправят за казенный счет на Северный Кавказ? Отдохнуть, развеяться, и, за одно, навести там конституционный порядок? За что держите, мол, заслуженного человека в душном кабинете?

Дома с отцом, пусть земля ему пухом, посоветовались, и навестил я военного комиссара нашего района. Армия - школа жизни, вот и решили, что чем по стрелкам и разборкам за мной следом мотаться, пусть еще поучится. Так вот и получилось, что за два месяца до своего восемнадцатилетия отправился мой самый младший братишка в учебку.

Дальше-больше. Попал братишка в морскую погранслужбу. Прямо скажем - в хорошие руки попал. Прижился там, человеком стал. Два года оттрубил и на контракт остался. Потом - школа мичманов, женился. Медаль какую-то получил, или орден... По заграницам поездил... Или поплавал? Или по-ходил? Да не один ли фиг?

А тут позвонил со своего Сахалина, обрадовал. Какому-то "умному" в голову пришло, что не нужны больше российской армии и флоту прапорщики с мичманами. И пошел мой молодой еще братик на пенсию.

Ну и чего ему там, на далеком острове, делать было? Собрали они с Любкой детей - двое уже у Лехи пацанов росло - шмотки в два баула закинули, да и прикатили. Отцова хата пустая стояла. Берег зачем-то. Все продать не решался. Вот и пригодилась.

Егор... ну средний наш брательник, не возражал. Они с женой и детьми чуть ли не в первом же мной построенном доме трешку полногабаритную получили. В дар, так сказать, на защиту диссертации. Средний в науку пошел. Какую-то физику земли изучал. Я не в теме, че там, а он непонятно объяснял. Егорка вообще меня стеснялся. Я ведь долго говорить нормально не мог, все на "че-каво" срывался, а у него вокруг профессора с доцентами. В из банде не принято братьями хулиганами хвастаться.

Ирка Егоровская - хоть и строгая женщина, экономистом в банке работала, а нашей компании не гнушалась. То одно, то другое для племянников просила. С Егорки-то какой добытчик? Он на науках своих только очки и сутулость заработал...

Короче, встретил я Леху по-людски. Тетки на стол снеди накидали, водка из морозилки - бутылка запотевшая, сели мы с братами и стали разговаривать. О том как нам теперь жить, и куда старшего мичмана на работу пристроить. Одно за второе, третье за десятое, и так это все чудесно вышло, как я уже лет с двадцать не сидел. Дети скучковались, возле компьютера конечно. Жены о чем-то своем, о бабьем шепчутся. А мы с братанами. Вместе. Как в детстве. Родителей только за столом не хватало...

Ну и рассказал я о той наколке у алтайской бабы на руке и о нашей "экспедиции". Смехом так рассказал, с юмором. Только парни вдруг всерьез заинтересовались. И стали мы думать, под водку с хрустящими груздочками, как можно было бы плиты те проклятые поднять, и клад добыть. Егор даже бумагу затребовал и схемы рисовал, а мореман мой младший, список - чего на раскопки взять нужно составлял.

- Ты как, Андрюх? - скалясь, поинтересовался Леха. - На работе своей совсем завяз, или можешь с братьями на отдых съездить? Я-то, походу, моря-окианы посмотрел и из пушки стрелять умею, а вот клад ни разу еще не видел. Уважь старого моряка, свози на то место! Потом уж совсем причаливать на Родине буду.

- И я бы с вами, - неожиданно решился Егорка. - Отпуск через неделю у меня. Ирина уже на дачу лыжи навострила. Да только че я тех помидоров с морковкой не видел? Раз в жизни к тайне прикоснуться, наследие предков руками пощупать. А супругу мою ты вот, Андрюха, и уговоришь. Тебе она не откажет. Она тебя уважает...

- А ты? - вскинулся я. - Ты уважаешь?

- А я тебя люблю, старший, - хмыкнул Егор и обнял меня за плечи. - Давайте, браты, споем...

Через неделю целый караван из моего джипа, Егорова микроавтобуса и фургона ГАЗельки с припасами, шелестел шинами на юг, на Алтай.

Выехали рано, еще и семи не было. Не хотелось застрять в пробках, потому еще накануне собрались все у меня дома. Загрузили машины, что утром не бегать заполошенными курицами, не переживать будто что-то забыли, не валить в багажники шмотье как попало.

Застали еще туман в низинах. В августе это верная примета - день будет жаркий. Он именно таким и оказался. Горячим, светлым, солнечным. Каким-то неожиданно золотым. Радостным. Душа прямо-таки купалась в этих сверкающих лучах, трепыхалась, балансируя на тонкой грани между просто отличным настроением и полным, безграничным счастьем. Я, в компании, о которой мог только мечтать, ехал к тайне. К приключениям, о которых грезил в детстве зачитываясь "Копями царя Соломона" и "Островом сокровищ".

До Барнаула долетели часа за полтора. А ведь и не гнали особенно сильно. Приходилось подстраиваться под сравнительно более тихоходный грузовик. А после развязки на Бийск и вовсе пропустили Мишку вперед. Мореман снова вооружился картами с какими-то одному ему понятными пометками. Так и ехали до самого конца - останавливались на заправку, перекус или ноги размять, где Поц начинал мигать поворотниками. Притормаживали вслед за ним, и разгонялись, если он решал что это безопасно.

А еще, за Чемалом уже, на подъезде к родине Васьки-пастуха, деревеньке Елда, когда сын, всю дорогу просидевший уткнув нос в планшет, заявил, что интернета - то есть связи - больше нет, поймал себя на том, что улыбаюсь. Что губы сами собой расползлись в улыбку, и я ничего не могу с собой поделать.

После моста на черных камнях остановились. Последняя передышка перед рывком к цели, да и дети попросились в кустики. Хорошо у нас у всех пацаны. Шпана наша в тальниковые заросли вроде как по делу отправилась, а и там то ли жучка какого-то надыбали, то ли паучка. Хорошо порода наша такая - не родятся у нас девки, а то писков бы было, визгов. А пацаны в восторге!

Но дело конечно же не в малышне было. Микроавтобус, Егоровская Toyota Estima Emina у нашего шкипера вызывала опасения. Так-то вроде машина высокая, четыре ВД опять же. Но рядом с "геленом" или того пуще - газелькой, смотрелась слишком городской. Миха-то помнил, как на "чирке" тут по мокрым окатышам выруливал, теперь перестраховывался.

- Слышь, Егор, - до последней минуты поучал Поц Егора. - Ты если сам почуешь, что брюхом можешь царапнуться, или еще какой кипешь, ты понты тут не колоти. Понял?! Ты тихонько к обочине и жди. Я вернусь и все рамсы полюбому разрулим.

- Я понял, Миша, понял, - смущался брат. Не так этого дворового, приблатненого, сленга, как зыркающей Ирки. Не мог же он на глазах своей супруги показать себя беспомощным как водитель.

- Все! По коням, бандиты, - крикнул я, поспешив на помощь среднему. - Миха - вперед. Потом Егор. Я замыкаю.

Да, больше шума. Что нам какие-то жалкие пять или шесть километров по обычной, прилично наезженной грунтовке, если мы уже шесть сотен верст на одометры успели с утра намотать?!

Все было другое. День другой, свет и изумрудные горы. Двадцать лет назад я не заметил какая в Катуни удивительного цвета вода. Теперь вот любовался. И золотыми соснами, охраняющими бурный поток, и золотистыми пляжами и цветущими террасами. Алтай другой. То ли предстал вдруг передо мной в полный рост - вот, мол, какой я. Либо и правда изменился за прошедшие годы. Научился, бляха от ремня, себя этак вот рекламировать.

И еще, что сразу в глаза бросилось - теперь по берегам Катуни стало гораздо больше людей. Лагерь, лагерь и за мысом еще один. Разноцветные импортные палатки. Костры, мангалы и запах готовящегося шашлыка. Подумалось еще, что ох как не зря тащили с собой огромный брезентовый шатер и алюминиевые трубы к нему. Егор сразу предложил поставить прямо над местом раскопок, и ковыряться уже внутри. Как знал, что тут теперь так людно. А нам лишние свидетели не нужны.

Сусанин не подвел, вывел караван четко к тому же месту, где прошлый раз мы сосиски жарили. Теперь-то для лагеря места маловато будет, вон нас сколько теперь. Но ложбинка между кустарником и крутым подъемом на террасу с "крестом" удобная. Самое то, чтоб машины поставить и тенты натянуть.

Время к обеду. По дороге останавливались, перекусили. Вроде как второй, поздний завтрак, но в животе ощутимо камни ворочались. Булькали там, падлы, издевались. И если в тот момент, когда машины встали и моторы заглохли допустить бардак и разгильдяйство, то обедали бы мы в полной темноте.

- Стоять, боятся, - гаркнул я, поймав момент, когда пацанва покинула опостылевшие сиденья и порскнула по сторонам. На разведку - то так мы не знаем. - Лех, организуй молодежь. Дрова, лагерь, разгрузка.

- Принято, - кивнул старший мичман и отправился "строить" молодую шпану. а я снова, который уже раз засмотрелся на походку своего младшего брата. Как там его Поц назвал, когда первый раз увидел? "Сундук"? Что-то в этом есть. Мы с Егором костью в отца - худые и жилистые. А Леха, видно, в материнскую линию пошел, могучие широченные плечи и бычья шея. Шагает, словно по качающейся палубе и в руках этот самый сундук несет.

Посмотрел, хмыкнул мысли, что могли лебедку с домкратами двухтонками и не тащить. Этот бугай, поди, камни и руками вывернуть может, и пошел организовывать установку шатров и палаток.

- Мы не в армии, пацаны, - долетел снизу басок мичмана. - У нас дедовщины нет. У нас отцовщина. Значит, отцы говорят - вы делаете. Это понятно?

- Чего так далеко от реки? Ни посуду помыть, ни искупаться, - это Лехина Люба с претензиями. Так-то она женщина неприхотливая, привычная к походной жизни. Сколько они гарнизонов с мичманом своим сменили - пальцев на руках не хватит. Только путает маленько свой родной Сахалин с Сибирью. В Катуни вода градусов девять. Рука за минуту синеет, куда уж там купаться. Да и течение дикое, испугаться не успеешь, а уже в Оби окажешься.

А вот на счет посуды - это она зря. Это мы предусмотрели. Натаха моя наказала, когда обсуждали поездку воду с собой взять. Ну и взяли. В фургон погрузчиком сунули кубовый пластиковый танк, а в Чемале и водой его залили. Маленько перегруз получился, но Поц пилот опытный, довез и машину не убил. А кончится живительная влага в "канистре", Миха еще раз в поселок сгоняет. Газель кабиной к выезду и поставили, чтоб удобно выезжать было.

- Где кухня будет? Куда продукты стаскивать? Костер где будем жечь? - Ирка более прагматична. Егор у нее гм... житейский лох. Приходится бабе как-то все самой решать. А тут нашелся на кого свалить. Весь, по ее понятиям, такой из себя крутой и правильный. А я че? Я ниче. Старший, и от ответственности не бегу. Командир, бляха от ремня.

И про костер она правильно спросила. Это важно. Чтоб на палатки искры не летели, и сажей рисунки на скалах не испачкать. Неправильно это. Люди трудились, высекали своих оленей. Может чувак, что тут творил, по тем временам за какого-нибудь Рембрандта почитался. А тут мы, со своими кострами, плошками - поварешками.

Шесть палаток, огромный шатер над каменной шишкой и полог-беседка со стенами из сетки. Разборный столик, стулья и тенты над машинами. Пока мы с Егором и Мишкой этот "микрорайон" строили, шпана сушняк подтаскивать начала. Пришлось доверить натягивание растяжек теткам и идти рыть костровище. Камни собирать, ямку обкладывать и только накануне сваренную из арматуры-десятки конструкцию устанавливать.

Хорошо получилось. Споро, дружно. Будто тренировались заранее. Все при деле, никто не спорит и не скандалит. Есть вопрос или сомнения - подошли, спросили, побежали исполнять.

Вода в чайнике тоже быстро закипела. Согнали детей за стол, накормили бутербродами. Что-то более серьезное затевать не стали, в планах на вечер шашлык был. Готового угля взять с собой не догадались, пришлось в разборном мангале дрова жечь на угли. Дело это не быстрое, но ответственное. Какие угли - такое и мясо получится. Разве можно доверить жарку мяса женщинам? Никак невозможно. Бабы и рады, что их от кулинарии отлучили. Переоделись, расставили под каменной стеной креста, чтоб лагерь их белые телеса от лишних взоров прикрывал, и загорали, вяло переговариваясь.

А мы у огня. Но ведь и просто сидеть - пялиться на дрова скучно. Достали пиво из холодильника, стало веселей. Глоток за глотком, анекдот за анекдотом. Сидели, прихлебывали, смеялись. Это ли не счастье?

Дети прибегали, хвастались находками. Жучки, паучки. Картины на скале или камень странной формы - им все вновь, все интересно. Даже мой Никитка, наконец-таки, от своего электронного друга оторвался. Мир вокруг увидел.

Уходила усталость. Алтай вокруг терял краски, перестал удивлять и восхищать. И приходило спокойствие. Без вечно трындящего телефона, глупых вопросов от замов и наездов очередных проверяющих. Без фени от старых "боевых" соратников и пьяных "соплей" по пятьдесят раз повторяющего одно и тоже дяди Вовы. Тишина, ветер, ревущая внизу река, огонь. Только мы - семья, и Природа.

- Вы нам так щит над местом и не показали, - чуточку картавя, у подвыпившего Егорки всегда так, попенял нам с Михой брат. - Любопытство грызет, сил нет.

- Ты ему зубы-на выбей, - оскалился Поц. Тоже вот. Тихой сапой в родню прописался, хрен сотрешь. Близкий человек, что скажешь?! А он чует. И считает, что имеет право подшучивать над моими братьями. - Пусть оно тебя нежно обсасывает!

- А и правда, - покладисто согласился я, вставая. - Че порожняком сидеть? Пошли глянем. Срисуем фронт работ. Мих, ты присмотри за огнем...

Не попросил, приказал. И он послушался. Надо иногда подсказывать его место. Он с бригадой не один год ездил. Сам может в разборки и не лез никогда, а понтов тоже нахватался. Чуть прогнись - в миг на шею сядет и ноги свесит. И скажет, что так и было. Это давным-давно, когда мы темы терли и добычу на братву кололи, он мне вроде как вровень был. Теперь я ему зарплату плачу...

Время стирает следы. Какой-то другой, неведомый исследователь согнул торчащую из шишки трубу еще раз. Так, что она легла, скрывшись, замаскировавшись в отросшей на нанесенном песке траве. Я даже слегка занервничал, сразу не обнаружив свидетельство нашего тут пребывания тогда, давным-давно. И словно старому приятелю, случайно встреченному после десятка лет разлуки, обрадовался, опять-таки - случайно попавшей под ногу железяке.

- Мне... гм... представлялась эта возвышенность несколько меньшей по размеру, - почесал переносицу под дужками очков Егор.

- Не дрейфь, - хлопнул тому по плечу Леха. - Завтра вооружим мелкую братву лопатами и они за пару часов все размеры тебе тут проявят.

Шатер всего-то пару часов простоявший под жарким летнем солнцем, успел хорошенечко прогреться. Внутри было душно и пахло увядающей травой. Именно травой, разнотравьем, а не сеном.

- Работать можно будет только утром или вечером, - высказал я свое мнение. - Иначе запаримся. Жара тут, как в бане.

- Жирок сгоним лишний, - хлопнул себя по едва-едва угадывающемуся под футболкой животу мичман. Его оптимизму можно было только завидовать.

Как и здоровью с работоспособностью. Когда следующим утром я все-таки заставил себя подняться, кряхтя и поминая нехорошими словами явно лишнюю вчерашнюю банку пива, младший уже заканчивал расчистку каменного щита от дерна и песка. Чумазый, мокрый от пота, но невероятно довольный.

- Проснулся? - радостно выкрикнул он, выскакивая из шатра увидев явление меня из палатки. - Пошли, польешь. Ох хорошо на ветерке!

- А где все? - удивился я необычайной тишине в лагере.

- Бабы с детями ушли оборзевать окрестности. Взяли фотики, и ушли. Егорка с Маслом приладу строят под лебедку.

- С кем? - не понял я.

- С Мишкой. Масёл - это прозвище. Так у нас механиков... Всех, кто в БЧ-5 служил погоняли. Вот он меня, мичмана, "сундуком" кличет, а я его маслом.

- Прикол, - хмыкнул я. - Завтракали?

- Да мы то со шпаной рано встали. Это вы, лежебоки. Чайник поди чуть теплый. Ща подогреем.

- Разберемся, - буркнул я под нос направляя струйку слегка прохладной воды из крана танка на подставленную, лоснящуюся потом спину брата. - Нашел чего?

- Неа, - отфыркнулся Леха. - Камень только. Как панцирь у черепахи. Егор говорит - базальт. Типа издалека каменюги сюда перли. Здесь таких нет. Что попало так прятать не станут. Мазута твой...

- Кто? - снова не понял я.

- Да, блин, Мишка опять же. Механик-водитель? Значит - мазута.

- И че он?

- Весь на шарнирах. Дребезжит, хоть гвоздем прибивай. Типа древняя принцесса полюбому тут золото-брильянты для потомков притырила. И подсказочку на руке татухой набила.

Я хмыкнул. В сокровища не верил. Кто их, предков, разберет?! Может здесь прадед закопан, или любимый конь мужа. Мнится мне, другие тогда у людей ценности были.

- Миха о яхте мечту имеет, - пояснил я нетерпеливость боевого соратника. - Надеется на причитающуюся ему долю обзавестись.

- Уважительная причина, - кивнул брат, перекинув полотенце через плечо. - А ты? Ты о чем мечтаешь?

И взглянул вдруг прямо в глаза. Мы с ним всегда хорошо понимали друг друга. Егор, он другой. Вечно в своих грезах, в другом мире. Будто бы вечно занят внутренним, самого себя с самим собой разговором. А Леха простой. Такой же, как я. Теперь вот только взгляд у него стал какой-то... пристальный. Нехороший. Недоверчивый.

- Да, черепок какой-никакой отроем и ладно будет. Чтоб можно было в старости взять в руки и вспомнить об этом дне.

И вроде чистую правду сказал. Именно так и думал. А прозвучало, словно отговариваюсь. Словно скрываю что-то.

- Настолько хреново, брат? - тихонько спросил Леха, кода мы уже устроились на креслах у только-только реанимированного костра. Я открыл рот... Хотел было засмеяться, отшутиться, и вдруг вывалил все. Об одолевших хуже горькой редьки ворах-чиновниках, тянущих из отрасли последние соки. О замерзших, застывших как комар в янтаре, в девяностых бандитах. О кризисе, о том, что фирма моя в долгах, как в шелках, и о том, что я вот-вот начну технику продавать, чтоб рабочих деньгами поддержать. Об одиночестве и о том, что не могу никому верить вокруг... Ну и о том, что впервые за много-много лет мне действительно хорошо.

- Достало все, брат, - жаловался я. - Если бы не четыре сотни людей, которые у меня в кассе зарплату получают, плюнул бы на все, распродал и махнул бы в Испанию или Таиланд тот же. Всегда мечтал путешествовать, а побывать вот дальше Питера нигде и не довелось. Дела все эти гадские, заботы...

- А я вот, Дюха, набродился по миру по самые гланды, - приобнял меня младший. - Носило меня так, что земли под ногами не видел. Покоя хочу. Мира. Место свое хочу, чтоб сказать можно было - вот мол, это мое. Отсюда, итить его колотить, и до туда. Забор, мля, вокруг и морковку выращивать...

- Тема. Разберемся, - согласился я, кивая. Это мне было понятно. Однажды я захотел примерно того же самого. Ну и приобрел полтора гектара земли. Дом построил. Правда, до корнеплодов пока дело не дошло. - Но тебе проще. Пятьдесят соток хватит? Вернемся, оформлю на тебя...

- Красавец, - громко засмеялся Леха, краем глаза углядевший появление на горизонте Михи с Егоркой. - Нравится мне, как ты...

Он взмахнул жесткой, с набитыми костяшками, ладонью.

- Как ты разбираешься с чужими проблемами.

И вдруг, всем телом повернувшись к нашим инженерам, взревел во всю мощь командирской глотки:

- Это чего еще за якорь вам в задницу?! Где доклад по форме?! БЧ-пять! Доложить по состоянию электро-механической службы!

Я на месте Поца уже в глаз бы за такой наезд заехал. Ну, попытался бы - точно. Леха вон каким бычарой здоровым стал. Пока в одежде и не скажешь. А как разделся - Рэмбо нервно курит в сторонке. И портака такого зашибенского на плече Сталоне не видать, как своих ушей. Что моя мышка, что мореманский коллаж из якоря и Андреевского флага кому попало не набьют.

А вот Михе, похоже, игра даже понравилась. Он вдруг вытянулся, расправил сутулые плечи и четко выдал, обращаясь ко мне:

- Товарищ командир, разрешите обратиться к товарищу старшему мичману?

Младший кивнул. И я тут же невольно повторил его жест. Все правильно. В походе или на войне командовать должен кто-то один. Демократия хороша для тех, кто сидит на диване у телевизора.

- Разрешаю.

- Товарищ старший мичман, - совсем чуть-чуть поморщившись от вида старательно тянущегося, нескладного, неуместного в компании бывших военных, не уставного, улыбающегося Егора. - По БЧ-пять полный ажур. Генератор смонтирован и готов к работе на точке. Сборка кран-балки завершена. Лебедка установлена. Гражданский специалист предлагает начинать закладку анкеров.

- Отлично, - совершенно серьезно похвалил Леха. - Молодцы!

- Рады стараться, товарищ старший мичман.

- Только я вот чего хотел сказать, - средний первым же словом умудрился в дребезги разбить все очарование воинской атмосферы. Ну, или вернее - ностальгии по тем временам. - Каменный щит мы сейчас уберем. А дальше?

- А хрена ли дальше? - взвился Поц, явно продолжая давно начатый спор с Егором. - Че в натуре не догоняешь? Рыть будем, пока клад не вылезет! Вот тебе и "дальше"!

- Я хотел бы уточнить вопрос о исторических ценностях...

- Егорка, - мягко начал я, опередив Леху. Младший поди отвык от проявлений бараньей упертости нашего среднего, а я то, как раз - нет. Знаю, стоит сейчас начать спорить, доказывать, он упрется рогом в землю, и хрен его сдвинешь. Может и в поселок за ментами двинуть, чтоб только свою точку зрения отстоять. - Здесь везде исторические ценности. Правильно?

Ждал его согласия. И не продолжал, пока он не кивнул.

- Картинки эти на скале, курганы... Мы мимо проезжали. Видел?

И снова пауза. Снова жду кивка.

- А сколько их там, этих древних могил? Видел? Много? Правильно?

- Да, но...

- Погоди спорить, брат. Просто вот о чем подумай. И скажи. Что такого этакого может быть в этом месте, чего нет в том? Кости? Черепки? Золота по музеям мало? Какую такую страшную тайну древней истории мы не дадим раскрыть ученым, бляха от ремня, если не расскажем им о находках?

- Нет, ты конечно прав, - расслабился Егор. - Но все же...

- Давайте так, мужики, - я сделал вид будто пошел на компромисс. - Если вдруг! Заметьте, я сказал - "вдруг"! Если вдруг мы отыщем нечто такое, что реально может быть исторической реликвией, а не просто очередная древняя финтифлюшка, каких полно в любом музее, то собираемся снова и думаем - каким именно образом хрень эту археологам слить и свои шеи не подставить. Идет?

- Идет, - за всех сразу ответил Леха и, приобняв среднего за плечи, добавил. - Пошли эту хрень искать, индианы джонсы, ерш твою медь.

Посмеялись, и пошли. В конце концов именно за этим мы сюда и приехали. А удивительная, бирюзовая река с изумрудными берегами - это так, пейзаж. Фон для самого главного.

Шишка, после того, как с нее сняли весь мусор нанесенный веками, оказалась правильным овалом длинной в пять метров шестьдесят сантиметров и шириной в два с половиной. Это я точно запомнил, потому что Егор никому не дал работать пока все не промерил, и не вычертил на вырванном из ученической тетрадки листке схему. Понятия не имею, за каким, но он даже не поленился притащить компас. А потом доставал нас, мокрых от пота, своими восторгами по поводу идеально точной ориентации шишки по сторонам света.

- Хорош нас лечить, профессор. Лучше помоги материально. Ща вскроем, - огрызнулся вооруженный перфоратором Поц. - И у него ориентация сменится! Говори какой сверлить!

Оказалось, наш ученый давно уже все придумал. Пока он не объяснил, мне и в голову не приходило искать какой-то особенный порядок в расположении проклятых валунов. А Егорка - он другой. Он первым делом определил, что бронекамни не просто навалены как попало, а идут по спирали, и заканчиваются точно в геометрическом центре, бляха от ремня, композиции.

- Таким образом, товарищи, - подвел средний черту. - Если мы удалим камень, установленный древними последним, с остальными не должно быть ни каких проблем.

- Короче, Склифософский! - фыркнул мазута. - Сверлить?

- Сверли, - крикнул я, испугавшись продолжения лекции на тему кораблей, бороздящих просторы большого театра.

Пока наш "Стаханов" с электроинструментом ковырял каменюку, мы с Лехой успели взгромоздить и скрутить болтами кран-балку. В готовые отверстия, опять-таки электрическим, болтовертом вкрутили пару анкеров с кольцами, к которым подцепили крюк лебедки. По идее, механизм позволял вытягивать из грязи машины до трех с половиной тонн весом, и этой мощи должно было хватить за глаза. Но на всякий случай мы с младшим держали наготове еще пару ломов, а в уголке скромно примостился гидравлический двухтонный домкрат. В этот раз мы приготовились как следует и могли рассчитывать на удачу в начинаниях.

Каменная пробка с противным скрежетом выползла из щита и булыжник размером с кейс-дипломат повис на стропе. Делом двух минут было опустить его в сторону и скатить к стене шатра. А потом, сразу и немедленно, сунуть голову в отверстие. Нет, ну интересно же - чего там внизу.

Только зря лбами стукнулись. Ничего там особенного не разглядели. Под каменной преградой неведомый древний строитель не поленился насыпать подушку. Странную, какую-то голубоватую, но несомненно глиняную.

- Цвет Андрея Первозванного, - непонятно к чему, выдал Поц. - Сверлить?

Анкеров приготовили много. Только они больше не понадобились. Зря тащили. Остальные камни легко вынимались с помощью лома и какой-то матери. Видимо алтайской. Труднее всего было откатывать вынутые кирпичи. Все-таки килограмм по двадцать пять каждый, а тяжелоатлетов среди нас не было.

Потом придумали как победить и эту беду. Сдвинули кран-балку в сторону, обвязывали стропой вывернутый "кейс" и тянули волоком лебедкой. Генератор все равно жрал высокооктановый бензин, исправно попыхивая выхлопными газами, и грех было не использовать силу производимой им электроэнергии.

К обеду, когда вернулись наши с братьями жены и дети, успели снять три ряда. Центральный и два боковых. Это примерно полтора на три метра. Устали, вымазались в синей глине с ног до ушей, устали, но все-таки нашли в себе силы попробовать раскопать подушку. Азарт, бляха от ремня, дело такое. В азарте еще и не такое свершить можно.

Результаты нас... ну меня-то точно, здорово озадачили. Под двадцатисантиметровым слоем глины была скала. Ровная, чуть ли не полированная, площадка обычного для этих мест сланца с несколькими линиями вырезанных углублений. Грубо говоря - канавок. Сантиметров по десять в ширину и непонятно сколько в глубину.

- Хотели хрень? - устало хмыкнул Леха. - Нате, ерш вашу медь.

- Исторической ценности полные штаны, - скривился Миха и бросил в раскоп лопату. - Чето мне не в масть дальше ковыряться.

- Глуши тарахтелку, - кивнув на "Хондовский" генератор, согласился я. - Амба, пацаны. Пошли мыться. И жрать охота...

Егор промолчал, тупо разглядывая открывшийся нашим взглядам "клад". Я уже даже успел испугаться, что он предложить сейчас вскрыть остатки шишки, чтоб охватить, так сказать, общую картину, и мне придется отбивать его от усталых и злых мужиков. Но средний, все-таки покорился решению большинства и понуро поплелся вместе со всеми к водяному танку.

Жены щебетали о чем-то своем, дети обсуждали совершенные за время похода открытия и хвастались находками. А мы, четыре здоровых мужика, изображали оскорбленную невинность. Честно говоря, обидно было. Столько труда, столько приготовлений, азарта, ожиданий чуда, и все это вышло пшиком.

- Красиво здесь, - отодвигая опустевшую тарелку, вдруг заявил Леха. И тяжело вздохнул. - Суровое место.

Миха хмыкнул сунул в рот зависшую было на полпути ложку. Он, как и все мы, ждали совсем других слов. Чего-то этакого, что вернуло бы нам... Ну не знаю. Надежда еще оставалась, еще теплилась. Нужно было нечто, не давшее бы ей умереть окончательно.

- Похвастались бы, мужички, находками-то, - саркастично выговорила жестокая Ирка.

- А и правда, - всплеснула руками моя Натаха. - Че воды в рот набрали? Чего отрыли-то, гномы?

- Ничего, - поморщился Егор. - Пусто там. Ничего нет.

- Совсем? - удивилась Любка. - А зачем древним был нужен весь этот тюнинг? Что-то же они прятали!

- Материковая скала и какие-то борозды, - средний на пальцах показал ширину углублений в камне.

- А в них? - решила-таки уточнить Натаха? Им, бабам, просто необходимо расковырять все до дна. Век помнить буду, как она мне в ране ковырялась. Кабы не ее коротенький халатик, столько бы о себе нового узнала...

- Нет там нихрена, - скривился Поц. - Борозды эти, мать их! И глина.

- Уйди старушка, я в печали, - хихикнула, поддразнивая нас, Ирка. - Горе археологи! Пошли девочки, посмотрим, чего там предки от нас прятали.

Мужчины, все как один, посмотрели на меня. А я пожал плечами. Пусть идут, обчем базар. Может и правда увидят что-то, чего мы не заметили.

- Пиво? - тихонько поинтересовался Миха, когда бабы переоделись в то, что не жаль было испачкать или испортить, и скрылись под здоровенным шатром, а дети, выпросив прежде нож, толпой ломанулись в тальниковые заросли за палками для луков.

- Не-не, я не буду, - сразу отказался Егор. - Хочу вечерком спиннинг покидать. Говорят, на Катуни знатных тайменей тянут.

- Говорят, - не стал спорить я. Тем более что именно у нашего среднего был реальный шанс поймать хоть что-то в этих ледяных водах. Дед-покойничек рыбаком был знатным и охотником. И нас, внуков, премудростям учить пытался. Со стрельбой ладно все вышло, а вот к вылавливанию холодных скользких рыбин только у Егорки талант нашелся. Ни мне, ни Лехе тупое разглядывание бултыхающегося поплавка было не в кайф. Энерджайзеры в задницах свербели, не давали сидеть на месте.

- Можно и по пиву, - улыбнулся Леха. - Глядишь, где на трезвяк в голове пусто, со смазкой что и прояснится.

Поц подорвался и, как натуральный конь, ускакал к "газельке". Открыли, чокнулись в миг запотевшими на жаре банками, отхлебнули. Егор, явно с завистью поглядывавший на нас, не поленился сходить сам. Пили молча. Говорить не хотелось.

Потом прибежали пацаны со своими палками. Хозяйственный Миха выдал шпане моток капронового шнура на тетиву, а мы, отцы, строго наказали в людей не стрелять. Пятеро новых индейцев, от четырнадцати до десяти лет от роду, с шумом, гамом и хвастливыми обещаниями снабдить племя мясом, вышли на тропу войны.

Вяло обсудили таланты детей. Вспомнили наши походы на болотистый пустырь, что начинался за последними городскими постройками. Летом, в малюсеньких озерцах, там было полно уток, а у нас, туземных обитателей закоулков, вдосталь фантазии, времени и желания добыть дичь. За годы и поколения было перепробовано все, от рогаток из медицинской резины, до поджигов из медных трубочек. О луках и всяческих арбалетах можно и не говорить. Этого добра там переломано во множестве.

Банка кончилась как всегда неожиданно. Отправили опытного гонца к холодильнику, а он по одной и принес. Ну как так можно? В общем, когда верные боевые подруги Индиан Джонсов явились в столовую беседку, у каждого из нас под стулом валялось по паре пустых алюминиевых емкостей.

- По какому поводу бухаете? - процедила Лехина супруга. - С горя или с радости?

- Исключительно от охренения окружающими природными видами, Любочка, - глупо улыбаясь, выдал Егорка. - Присоединитесь?

- Тю, алкоголики, - засмеялась дочь дальневосточных казаков. - Некогда нам. Мы идем находки мыть. Все в глине уханькано...

- Чего? В натуре? Надыбали че-то, дамочки? - вскинулся Поц. - Те томи душу, чернобровая, дай позырить!

- Да на, нам не жалко. Правда девочки? Нат, покажи этим...

Суженая ласково мне улыбнулась, заставив сердце учащенно биться, и выложила на стол платок, в который было завернуты три прямоугольных, сантиметров шесть на двадцать, прямоугольных уляпанных знакомой синей глиной пластин.

- Рыжье! - выдохнул Миха, разглядев золотистый блеск. - В натуре!

- Или медь, - осторожно, двумя пальцами приподнимая прямоугольник, поделился сомнениями Леха. - Легкая...

- Медь бы окислилась и позеленела, - заспорил Егор, принявшись прямо о штаны, и без того грязные, оттирать пластинку. - Зарисовать-то догадались, как они лежали?

- А у нас в семье художников немае, - уперла руки в боки разочарованная нашей реакцией Любка. - Скажи спасибо, что вообще не поленились эти ваши канавки проверить.

Вроде всего по паре банок на нос высосали, а мозг как в вату укутан был. Подержал в руке находку, подивился ее необычайной для металла легкости, но пока Егор не подскочил, не сгреб все три пластинки и не убежал в шатер, и в голову не пришло что-либо предпринять.

- Ирина! Тащи бегом фотоаппарат! - орал на бегу наш ученый брат. - Наталья, иди сюда. Не стой! Показывай, как они лежали...

И тут вдруг все засуетились, задвигались. Миха, а за ним следом и Леха рванули к неряшливо раскопанной шишке, по пути подхватывая лопаты. Откуда только силы взялись?! Заполошеными курицами брызнули в разные стороны женщины.

- Прикрывать бы надо на ночь, - вопила во все горло Ирина так, что ее наверняка даже на другом берегу Катуни было слышно. - Не дай Бог кто хлебало свое любопытное сунет! Санька, Ванька! А ну бегом в фургон. Там у дяди Миши тент валялся...

- Не валяется, а лежит, - донеслось из шатра. И сразу следом:

- Михаил, не отвлекайся! И не дави ты, бестолочь. Поцарапаешь!

Вот тогда я встал, потянулся, хрустнув суставами, зачем-то посмотрел на любопытно склонившие к лагерю головы горы, и улыбнулся. Вечер обещал быть томным.

Пластинок было тринадцать. Причем в двух из трех подковообразных, как выдал Егор - со все увеличивающимся радиусом кривизны, не нашли вообще ничего. И только в самой кривой, внутренней, в специально вырубленных по размеру углублениях покоилось то, ради чего тысячи лет назад древние жители этих мест нанесли карту-подсказку на кожу своей принцессе.

Изготовлены были артефакты из какого-то невообразимого, похожего на металл материала, который невозможно было поцарапать, и, как случайно выяснилось когда на одну из них уронили камень, разбить. На обеих поверхностях прямоугольников малюсенькими пупырышками был выбит какой-то чудной узор. Причем, на каждой свой, ни с одной другой не повторяющийся.

А еще, к огромному нашему сожалению, предки забыли положить в канавку инструкцию по применению этой хрени. Без которой о способе применения находки мы могли только гадать.

- Типа, в солнечный день, отражение, мать их, лучей собирается в центре, и освещает корону бабы, которая, типо на понтах, режет глотку барану, - разглагольствовал Миха. После целого дня переживаний, он наконец успокоился, и перестал переживать, что золота под щитом нет.

- Барана-то за что? - удивился Леха, удивленный полетом фантазии моего механика-водителя.

- Типа хавчик для Бога, - авторитетно пояснил Поц. - Баш на баш, в натуре. Типо папуасы ему бебеку, а тот им победу в бою. Ну и поповке этой, доляху малую. Чиста на шурпу с пельменями. Че ей, за труды тяжкие, от реальных пацанов не впадлу. Вкурил?

- Внатуре, - кивнул мичман. - А за каким на них эти пимпочки? Не проще ли с одного шаблона накатать одинаковых?

- Мне представляется это чем-то вроде перфокарт, - вступил в наш высоконаучный спор со своим видением проблемы Егор. - Только наоборот. У тех дырочки были, а на этих выпуклости.

- И что это за зверь? В какого банка банкомат засовывать? - тоном полным сарказма ринулся в бой Миха.

- Это такие старые картонные карточки для управления компьютером, - пояснил средний. - Я, правда, в институте такие ЭВМ уже не застал. При мне первые АйБиэМки пошли. Но перфокарты видел своими глазами.

- Ури, Ури! Где у него кнопка!? - взвыл бывший матрос и заржал, как конь. - Куда совать карты мы знаем! А как включить твою ЭВМ?

- Может это просто игра? - не слишком уверенно предположил Леха. Все утро он проиграл с шайкой малолетних шулеров в карты, и был слегка... в расстроенных чувствах, проиграв все карманные деньги. - Вроде домино. Тут вот две шишки, и тут две. Их складываем вместе...

- И че дальше? - заинтересовался я. - В каждой из канавок по тринадцать лунок. И пластин точно столько же. По ходу "костей" только на одну хватит. Чето маловато для игры.

- Но гипотеза интересная, - пробормотал Егор. Ненавижу когда он вот так вот начинает смотреть в пустоту. Про все вокруг забывает. Может прямо на ходу замереть в какой-нибудь нелепой позе, и торчать так, пока не "отомрет" или кто-нибудь не отвлечет. В детстве это так мать пугало, что она его по врачам стала таскать. Ну а те и рады стараться. Выискали, суки, гору всевозможных болячек и так родителей застращали, что те наотрез отказались пустить среднего с нами в секцию самбо. У нас на квартале болтали, что Егорка, мол, припадочный. Мы с младшим знали абсолютно точно, что это не так и дрались, бывало, за честь семьи до кровавых соплей. А вот с тем, что брат не такой как мы с Лехой - с этим не поспоришь.

- Давайте ка, пацаны, начнем с начала, - предложил я. - Я буду говорить, а вы подсказывайте и поправляйте если че.

Дождавшись согласия большинства, кроме временно потерянного для Вселенной Егора, я начал.

- Тысячи лет назад здесь жили древние папуасы...

- Слышь, Андрюх. В натуре, ты еще от Адама начни, - вспыхнул Поц.

- "Слышь", Мишенька, зовут мышь, - рыкнул я. Бляха от ремня, только мысли в кучу соберешь, только что-то сложится, этот умник вылезает. - А я хомячков еще в детстве отлюбил.

- Проехали, - поднял ладони шофер. - Без базара. Папуасы тут жили-поживали и добра наживали. Плодились-на и размножались...

- Помолчи, - Леха вроде легонечко ткнул пальцем куда-то в грудь своему брату-мореману, но Поцу хватило. Так и замер, выпучив глаза и открыв рот. - Че, брат, там дальше?

- И вот какую хрень я заметил, - кивком поблагодарив младшего, продолжил я. - Там, на правом берегу реки, полно курганов. Там они предков своих хоронили. Тетки с детьми верст по пять и вниз по течению и вверх все исходили, а на нашей, левой стороне могил нет. А вот это, подковы эти с пластинками - есть. Почему?

- Почему? - заворожено повторил за мной мичман.

- Может, типо та сторона для мертвых, а эта для живых? Осталось только понять, за каким живым аборигенам нужны были эти штуки.

- Ха, - очнулся Миха.

- И вот еще че, - выдержав театральную паузу, продолжил я. - Имейте в виду! Предки один раз положили пластинки в подкову, и больше не перекладывали.

- Почему ты так думаешь? - вскинул глаза брат.

- Охренели бы каждый раз каменный щит разбирать-собирать, - хихикнул я. - Лебедок у них не было. Все ручками...

- Ну и выдолбили бы одну подкову, - пожал плечами Поцман. - Зачем еще две? Настроить не могли?

И замолчал, наблюдая, как наш "лунатик" перебирает пластинки на столе, выискивая что-то одному ему ведомое. Потом Егор и вовсе сгреб всю добычу и убрел в душный шатер с раскопом.

- Надо в поселок ехать, - вздохнул Миха и с надеждой посмотрел на меня. Я его отлично понимал. Надо! В лагере больше не оставалось ни капли спиртного, а иногда, для смазки мозгов так сказать, требовалось хлебнуть чего-нибудь холодненького и пенного. Оставалось решить главный вопрос: придумать причину для посещения Чемала. Жены были резко против, спрятав или, быть может, даже уничтожив наши запасы. Устроив тем самым нам, бляха от ремня, сухой закон.

- Может тебе че-каво по работе надо позвонить? - просветлел лицом мичман. - А тут связи-то немае.

- Натаха выкупит, - тихонько, чтоб устроившие какую-то возню у костра тетки не услышали, возразил я. - Я, дурень, ей полдороги пел, как славно отдохнуть от трудов наших тяжких.

- Идите все сюда, - позвал Егорка. - Я собрал.

Мы переглянулись, встали и пошли. Собрал он там чего-то или нет, а повод перетереть с пацанами о методах безобидного обмана наших благоверных в отдалении от их чутких ушей, был отличный.

- Темно, - посетовал я, пытаясь разглядеть предмет гордости среднего, уложившего плитки на их законные места в канавки. - Нихрена не разглядеть.

- У меня фонарь-переноска на двести двадцать есть, - засуетился чувствовавший за собой косяк Миха. - Ща притартаю. Хонду запустим, светло как днем будет.

- Неси, - великодушно позволил я. Тупо разглядывать артефакты в каменной "подкове" хотелось не особо, но дать шанс искупить вину подчиненному нужно было обязательно.

Длинный и худой водила метнулся к машинам, и уже тремя минутами спустя вернулся с добычей. Источник света повешали точно над центром композиции и вжали кнопку запуска генератора. Лампочка вспыхнула, на один краткий миг осветив обширный шатер, и тут же пригасла, превратившись в красную нитку. Зато между золотистых пластинок вдруг брызнули крохотные синие змейки разрядов. Артефакты, как мне показалось, прямо-таки налились внутренним светом, а потом над канавкой стала вставать изогнутая дугой, полыхающая всеми цветами, стена. Пока не утвердилась вертикально и не превратилась в натуральную, давящую на глаза радугу.

- Хренасе, - только и смог выговорить я прежде чем Поц выдернул вилку из розетки.

Глава 2. За радугой

Устройство в тот день запустили еще раз. Отдышались, попили чайку, посмеялись над Михой, высказавшим опасение, а не разбудили ли мы какое-нибудь чудо-юдо вроде древнего мага из фильма "Мумия". Потрясение от вида вставшей прямо из земли радуги сменилось любопытством и даже... ну не знаю... жаждой открытий, что ли. Страшно ли нам было? Неа... Хотя, чего это я. Страшно, конечно. Не боятся только сумасшедшие или наркоманы обколовшиеся. А у меня на полном серьезе колени дрожали.

Короче, все приготовили, поставили видеокамеру на штатив, и только собирались запускать генератор, как Леха обратил внимание на песок. Ну да, самый обычный. Только по берегам рек песочек немного другой - мелкий, как пыль. А в этом мичман сразу опознал морской, тот самый, которым у нас все берега моря завалены.

- Прикол, - хмыкнул я, и дал команду на запуск.

Все было в точности, как первый раз. Подкова снова сожрала электричество из лампочки и поднялась радуга. Только теперь мы уже не торопились с выключением. Стояли, смотрели, как четыре барана на новые ворота, на открывшуюся перед нами дверь. А там, с другой стороны, за переливающейся радужными, как на поверхности мыльного пузыря, пятнами, светило солнышко, ветер теребил листья на каких-то кустах и доносил до нас запах, который ни с каким другим не спутаешь. Аромат моря.

Покрытая песком полянка, или даже скорее - просто проплешина. Метелки пальм, влажный ветерок и далекие крики морских птиц. Прямо дверь в рай, какая-то. Пейзаж из рекламы шоколадок "Баунти", бляха от ремня! Еще бы пара минут и мы, ей богу, как завороженные, шагнули бы за порог. На счастье генератор кашлянул, кхекнул и заглох. Бензин кончился.

С самого утра, на следующий уже день, снарядили Миху в поселок. За бензином и водой в танк, ясен день. Ну а то, что он еще готового шашлыка в ведре, пива и сладкого вина для женщин привез, так это побочный эффект, хе-хе.

А пока мазута ездил, мы, под чутким руководством среднего брата, ползали на коленках по плите - перекладывали артефакты из внутренней, самой кривой, канавки в среднюю. И это мы еще легко отделались! Егорка как с цепи сорвался. Ночь, бляха от ремня, не спал - все свои эксперименты планировал. Три вырванных из детского альбома для рисования листа исписал. Да еще жаловался, изверг, что у него дескать никаких приборов нету. Вот как, мать его, измерить - изменится ли потребление тока Подковой в средней канаве или нет? На вполне резонный же вопрос - нахрена ему это знать - как давай орать! Так блажил, что аж пена с губ полетела. Чем, сволочь близкородственная, привлек внимание наших жен. Которые, выслушав монолог потенциального нобелевского лауреата, сделали парадоксальный вывод, будто бы мы собираемся всей шоблой стартануть в неведомые дали, бросив их, сирых и убогих, одних на грешной Земле.

- Вы че, придурки?! - шипела бешенной змеей моя ласковая и добрая Натаха. - Вы че сами не понимаете? Че там, с той стороны? А если там другая планета?

- Зашибись, - обрадовался третий брат. Может сказки и не врут? Может и правду говорят: "младший вовсе был дурак"! Какой черт его за язык потянул? Волшебник, бляха от ремня! Одним словом он такой скандал устроил, что у меня даже перепонки заболели. Примерно так, как было когда у нас в клубе "Тортуга" гранату взорвали.

- Зашибись? - теперь моя тишайшая женушка визжала, как пожарная сирена. - Олень тупоголовый! Там вирусы, там бактерии! Если какая-нибудь тварь тебе, козел, там яйца не откусит, так потом сгниешь заживо. И никакие антибиотики не помогут!

Зря она так. Я имею в виду - про святое. Разве же можно было при Любке так о мужниных яйцах?! У дальневосточной казачки сразу в глазах тьма образовалась и голос прорезался. Я и раньше знал, что она поет хорошо, красиво. Но тут она сама себя перепрыгнула. Так гаркнула, даже наш сугубо штатский Егор по стойке смирно встал.

- Спецназ, мать твою?! - ревела она. - Море по колено?! Меня в тридцать лет вдовой решил сделать? Мало тебе зареванных подушек моих? Тебе, лось бешенный, на пузо очередную висюльку, а я ревьми белугой - в какой жопе тебя очередной раз черти носили?! В космонавты теперь? Хрен тебе, спецназ, а не иные планеты, если не докажешь мне, что на любую чудовищу управа у тебя найдется!

И тут до Ирки тоже дошло, что ее благоверный может за радугу рвануть лютики-цветочки для науки собирать, а она тут одна с детьми останется. И в слезы. На колени перед сутулым Егоркой брякнулась, вцепилась в штанину. Не пущу, орет...

Атас, короче. И грозились, и ревели, и подкупить спрятанной под палаткой водкой пытались. Смех и грех. Отправка человека в иной мир у Егора последним, двести двадцать первым, пунктом его списка значилась. Неужели трудно было в бумаги заглянуть?!

В общем, к приезду Михи баб кое-как успокоили. Спрятанную водку благосклонно приняли - дают - бери. От тумаков увернулись. Пообещали все дальнейшие действия с женсоветом согласовывать и понапрасну не рисковать. Егорка еще лепетал какую-то хрень про робота-испытателя, который на гусеницах... А вот Леха, потом уже, когда помогали разгружать "газельку", на полном серьезе посетовал:

- Как же это мы с тобой, Дюх, пару стволов не догадались в поход взять? Ссыкотно в Подкову без волын лезть.

- Сгонять? - встрепенулся Поц. - День туда, день обратно...

- Стоять, бояться! - в полголоса рыкнул я. - Ты, Лех, Егоркину писанину читал? Видел, какой он эксперимент хочет провести? Типо интересно ему, будет ли хрень работать, если пластинки на другое место уволочь. Вкурил тему, брат?

- И типо и че? - не понял Поц.

- И типо, если Подкова без канавок заведется, то че нам мешает ее у меня в ангаре запустить? А стволов дома - на взвод хватит! Яж типо почетный охотник РСФСР.

- В натуре! - расцвел Миха. - У тебя башка, Андрюха, как Белый Дом!

- Так что, пацаны! - поманил я подельников к себе ближе, чтоб "враг" не подслушал. - Сидим на попе ровно и бегаем на цырлах за средним. А если канитель без ямок заведется, тащим добычу в город, и там уже готовим вылазку. Только за базаром следите, чтоб профсоюз нас не выкупил! Ок?

- Заметано, - кивнул Миха.

- Яволь, мой фюрер, - улыбнулся Леха. - Я в деле. Работаем.

И мы пошли работать. В смысле - шашлыки жарить и вином жен отпаивать. Егорку уговорили эксперименты чуточку отложить. Пока шторм не утихнет.

Где-то слышал, что "Кагор" придумали монахи. И это хорошо, потому как если бы не они, изобретателей этого колдовского напитка однозначно инквизиторы бы в фольге запекли. Вот еще пара часов назад бабы нам тут истерики закатывали, а после двух бутылочек красного, как кровь, вина и доброй порции жаренного мяса, вдруг изъявили желание присутствовать при очередном запуске Подковы. Контролировать, по их словам, процесс, бляха от ремня, решили. Есть у меня подозрение, что им тоже до жути любопытно было посмотреть на другую сторону. Но это, понятное дело, была не единственная причина.

Впрочем, мне было все равно. Пока наши доморощенные механики готовили генератор, пока наказывали детям присматривать за окрестностями - все взрослые будут в шатре и о приближении чужаков нужно будет предупредить - пока приматывали скочем камеру к длинной палке, я сидел в тенечке и думал.

Как сейчас помню: сначала пытался рассчитать высоту радуги. Я, прежде чем начал строить усадьбу, воздвиг здоровенный, двенадцать на шесть, железный сарай. Стройматериалы хранить, чтоб предприимчивые местные по хатам не растащили. Ну и первое время у меня там рабочие жили. Пока не привез пару специальных вагончиков.

А потом стало жаль ангар разбирать. Удобная штуковина получилась. Глаза не мозолит - за перелеском и зарослями черемухи, а для доставки грузов там специальные ворота в общем заборе есть, и колея накатанная. И вместительный. Столько туда барахла вошло - мама не горюй! Стеллажи по всей длине вдоль стен шли в шесть ярусов. И все забито какими-то коробками, ящиками и мешками. Я уже и помнить забыл, что в этой таре позатырено. Может и не нужно уже сто лет, но и выбросить жаль. Снегоходы на лето, опять же туда как родные входили, и квадрик на зиму прятался. Еще хотел там себе мастерскую устроить, да не выдумал - чего мастерить.

Так вот. Высотой это мое барахлохранилище было в пять метров. Это от пола до конька. Но на четырех поперек сарая шли стальные балки, на которых крыша крепилась. И в связи с этим вставал резонный вопрос: что будет если древней машине не хватит высоты? Придется или крышу, а значит и стены, наращивать, или все сооружение одним апсом от земли оторвать и что-то туда подсунуть. Ну не "что-то", а железобетонные блоки ФБС. Те, которые для фундаментов применяются. Не зря же я в институте учился на ПГС.

Ничего в этой перестройке особенно сложного и быть не могло. Вот высотку в двадцать пять этажей - это да. А какой-то сарай - плюнуть и растереть. Пара КАТО и бригада трудолюбивых таджиков за пару дней легко справится. Так что тут решение быстро принял. Тем более, что тогда еще существовал вариант, при котором пришлось бы вообще прямо тут, на диком левом берегу Катуни, землю выкупать и типо дом отдыха строить. Это если радуга вне положенного древними алтайцами для нее места подниматься не захочет!

Но и тут, как говориться: возможны варианты. Найдутся выходы на туземный Курултай, или как там его... Реально кусок земли купить и что душе угодно выстроить. Только дорого это будет и долго. Только я был и к этому уже внутренне готов. Не бросать же такую замечательную штуковину! Спать ведь спокойно не смогу, пока через Порог на ту сторону, к тому океану не схожу.

Гораздо больше обдумывал другую тему.

Возникло у меня одно нехорошее подозрение, когда я список запланированных Егором экспериментов увидел. Подумалось мне вдруг, что не удержится ведь мой драгоценный братишка от того, чтоб с коллегами на работе результатами своих исследований не поделиться. Начнет болтать - ему попервой не поверят. Он доказывать станет. Видео покажет, замеры свои и выводы продемонстрирует. С него станется и в интернете статейку какую-нибудь тиснуть. И приедут ко мне в усадьбу вежливые люди с грозной бумагой, в которой черным по гербовой будет значиться что-то вроде: "артефакты изъять, первооткрывателям навалять по мусалам и от общения с широкой общественностью временно, лет на двадцать, оградить". Ибо, пусть я и не политик ни какой, но кое с кем из этих господ хорошо знаком, и ход их мыслей тайной для меня не был. Ведь это для нас Подкова - прикольная штуковина, игрушка для мужичков среднего возраста. А для государства?

А для правителей, внучки, это ресурс. Причем эксклюзивный, бляха от ремня! Стратегический! Особенно, если у Егорки получится включить эту хрень вне канавок. Думаете станут новый мир изучать? Институты организуют и симпозиумы? Хрен-то с два! Зашлют роту спецуры, чтоб пробили на предмет опасности, понатащут туда жрачки и техники, поставят комфортабельные бунгало в пять этажей. А Подкову поставят в мрачных подвалах что под Кремлем. И что?! И то, шпана, что не зачем им станет бояться каких-то там мировых кризисов и ядерной войны. Они-то в любой момент смогут свалить в пампасы, бросив всех остальных загибаться от радиации.

Могло бы так случиться? И могло и случилось бы. Потому как наша страна типо голову поднимала и как бы с колен поднималась. А стоило информации о ценном ресурсе к пендосам просочиться, те тоже бы захотели поучаствовать. А наши бы им кукиш с маслом. Типо - это наша корова и мы ее доим. Пендосы? О, ребятишки, это жители загадочной страны, которая однажды решила что им нужен мир, желательно весь. И если они говорят, что не брали, значит - точно не отдадут. Этакий, бляха от ремня, генеральный мировой хулиган и вымогатель. Народу - море, оружия - завались. Лихие бригады по всему миру посылали, всех делиться заставили. А Россия? Ну и Россия поначалу делилась. Потом чето решила в отказ уйти. Типо ядреная бомба и у нас присутствует. И где-то, как-то даже больше и летит дальше. Только, мнится мне, что разглядев смачную фигу под носом, заморская братва бы прикола не вкурила. Потому что те, кто окучил один ларек, непременно захотят подмять и соседний.

И поэтому, хрен им, а не Подкову. Мое! Только с Егоркой нужно было что-то решать, как-то ему объяснить, чем закончатся благие намерения. Чтоб потом не удивляться, отчего так все хреново.

Между тем, все было готово. Тетки, как в кинотеатр собрались. Стулья принесли со столиком и напротив поставили. Чай разлили и печенюшки выложили. Миха врубил генератор, лампочка мигнула, радуга встала. Только вы же помните, что мы пластинки в среднюю канавку переложили?! Так вот, оказывается, чем больше расстояние между концами дуги, тем шире и выше открывается дверь. Третий вариант мы проверять не стали. И так все понятно было. Подкова поднялась выше полоша шатра, прихватив по дороге лампочку и центральную опору. Пока все работало и средний брат ползал на коленках возле Грани, мы подвоха не чуяли. На камеру снимали, камешки туда кидали, веточкой песок иного мира тормошили. Развлекались, короче. А вот когда Поц хонду заглушил, тут-то все наше разгильдяйство и повылазило. Вернее сказать - сверху попадало. Потому как радуга, паразитка, прихватила с собой и часть полога, и лампочку и кусок поддерживающей полог опоры. Чистенько так срезало. Как лазером.

Ну, "хренасе" говорить было уже не модно, поэтому я просто смеялся. А что еще оставалось делать, разглядывая копошащуюся под рухнувшим брезентом родню и примкнувшего к ним Миху? Меня самого беда миновала, я в дверях уже стоял, когда генератор выключили. Наскучило мне тупо через мыльный пузырь пялиться. Чего душу травить, если дикие бабы все равно туда сходить не пустят?

Спасли жен из-под обвала, вынули артефакты из канавки и велели детям полог сворачивать. Обратно в город его тащить никакого желания не было. Нафига он сдался, с дырой в полнеба? Но и на месте его оставлять - только ненужное внимание привлекать. Хорошо Леха придумал - говорит, мол, вот станем следующий раз запускать, да и сунем рваную халабуду туда. Типо, рано или поздно нам все равно туда лежит дорога. Глядишь и рваный полог для чего-нибудь сгодится. На том и порешили.

Правда, тем же вечером еще потрудиться пришлось. Дети брезент быстро свернули и у обеденной беседки бросили. И предстало перед нами место преступления. Любому дураку с первого же взгляда стало бы ясно, что тут копали. Причем - мы, нефига не археологи и совершенно без бумаги, в которой наше право на раскопки прописывалось. Статья 243. "Уничтожение или повреждение объектов культурного наследия". Наказывается штрафом до пяти лямов, либо сроком до шести. Оно нам надо? Нет, не надо. Вот и пришлось канавки глиной засыпать, камни обратно скидывать. Восстанавливать щит не стали, заленились. Просто навалили черные кирпичи в кучу и мусором всяким земляным присыпали. После первого же дождя все наши следя скроются, и не докажешь, что тут было как-то по другому.

А пока тягали непокорные валуны тихонько, чтоб не раздражать успокоившихся вроде жен, обсуждали последние события. Ну и, с моей подачи конечно, тему возможной передачи находки властям.

- Ага, щазз, - скривился Поц. - Обойдутся. Сколько у государства ни воруй, своего все равно не вернешь!

- Не будем торопиться, - в полголоса посмеявшись, поддержал брата-моремана Леха. - Отдать всегда успеем. Зайдем, посмотрим, может и самим на что-нибудь сгодится. А если уж совсем никчемная планета окажется... Тогда уж...

- И то, - сделав паузу в пауэрлифтинге, разогнул усталую спину я. - Отдавать, так не тем, что в Кремле окопались.

- А кому? - удивился мичман. - Пендосам или бундосам продать что ли предлагаешь?

- Морда треснет, - рыкнул Миха. - Спать не смогут, всю ночь смеяться будут.

- Всем сразу, - догадался Егор. Он, хоть и не слабак, но все же с физикой особо не дружит. И чтоб он от лишнего усердия еще себе, не дай Бог, чего-нибудь не сорвал или повредил, ему доверили лопату. Глину тоже кому-то нужно было кидать. - Всему мировому сообществу. Чтоб в исследованиях и последующей колонизации могли участвовать все, кто захочет.

- Ты слышь, апостол Егор, - сверкнул глазами мой механик-водитель. - Ты с меня начни-на. Я те и мировая и, зуб на мясо, полюбасу - общественность. Самолично и исследую и колонизирую, мало не покажется!

Логические пути речей моего братишки-хулигана, как говориться, неисповедимы. Но общий смысл кое-как угадывался. И вот его-то, этот самый - общий смысл, мы с младшим охотно поддержали. Пока сами все не посмотрим, не потрогаем и не признаем никчемным - зубы держать крепко сжатыми и за базаром следить. Ни слова, ни полслова о Подкове не должно уйти на лево.

Мы все трое русые. Леха - чуточку темнее, я - средне, а Егор - вообще светлый. И когда мичман добавил, вроде как точку поставил, мы все поняли кого именно он имеет в виду.

- А кто будет болтать, того будем бить по морде. По наглой, ученой, рыжей морде!

- Но против экспериментов твоих я лично ничего против не имею, - чтоб сгладить ситуацию, уточнил я. - Разобраться, как это все работает, надо. Придет время, быть может, твоим наблюдениям цены не будет. Нобелевская премия и все такое. Самый главный спец по Подкове, а? Хорошо звучит?

- Гордо! - кивнул Леха. На том тему и закрыли.

И тут можно было бы уже перескочить к рассказу о нашем походе на ту сторону, но тогда кое-что станет непонятным. Потому как на следующий день, когда средний наш брательник закончил-таки вычерчивать на земле дуги и разложил артефакты, случилось сразу два очень важных события. Или даже три, если считать то, что радуга у нас с первого раза не поднялась.

Не хватало лампочки, бляха от ремня. Та, что исправно запускала систему в шатре, по недосмотру осталась в ином мире, а любезно предложенный Подкове провод с зачищенными хвостиками, эта падла жрать побрезговала. Благо прибабахнутый Егорка быстро догадался как решить маленькую проблему. Взял и закоротил провода. Вспыхнувшей искры хватило, чтоб над глинистой почвой поднялась наша старая знакомая дверь.

- Молния! - скакал и прыгал как ребенок от радости здоровенный дядька. - Они запитывали ее от молнии!

- Убью, придурок, - ревел мичман. - Лучше своими руками прибью, чем ты по дурости самоубейкой ласты откинешь!

- Ой, смотрите, - совсем тоненьким, детским голоском, отвлекая всех от немедленной казни сумасшедшего ученого, крикнул мой Никитос. - А там дождь идет.

И правда. Там, за порогом, шел дождь. Настоящий ливень с сильнейшим, пригибающим пальмы до песка, ветром. И рев накатывающихся где-то вне нашего поля зрения, на песок океанских волн. Но самое интересное, сюда, на одну из террас долины Катуни, не долетало ни единой капли.

- Ну конечно! - догадался Егор. - Грозовой фронт. Циклон. Там давление ниже и ветер в этот раз от нас туда, а не наоборот. И смотрите! Я отметил там место, где кончаются врата. Видите? Они на том же месте! Знаете что это значит, народ?

- И что же?

- О! Это много чего значит, любезный мой Михаил! Но в первую очередь, это означает, что там, под песком, закопана вторая Подкова! Подкова - выход, если угодно!

- И чего?

- Да то, Мишенька, что положить ее могли только люди! Там были или даже сейчас еще есть люди. Человеки!

Вот задницей же чуял. Хотел уже даже одернуть, придавить этого крикуна, чтоб не верещал на весь берег. Но нет. Не успел.

- Ничего себе у вас тут, бляха от ремня, цветомузыка!

Знакомый голос, знакомый акцент. Смутно припоминаемая рожа, и даже не удивлюсь, если конь точно такой же, как двадцать лет назад. Васька-пастух собственной персоной. В дымину пьяный, в сапогах и в мятом костюме-тройке. Нарисовался - хрен сотрешь.

Тут заговорили все сразу. Ирка шипела на детей, втыкая им за то, что пропустили приближение чужого к охраняемому объекту. Зря она так. Чего они роботы железные что ли? Естественно рты раскрыли на рукотворную радугу глядючи. Любаня с Натахой интересовались у Поца наличием в багажнике мерина спортивного инвентаря. Миха их не слушал, и на вопросы не отвечал. Рычал на туземца что-то до предела матерное и угрожающее. Леха обходил "гостя" с фланга, приговаривая по дороге, чтоб тот не беспокоился и больно ему не будет. Егорка рвал из головы жиденькие волосенки и вопрошал небеса о чем-то в стиле революционеров-народников. Типо: "что делать?" или "что нам за это будет?".

А вот мне вдруг стало весело. Я абсолютно точно знал, что делать. Больше того! Я даже обрадовался явлению этого "незванного татарина".

Васька тоже что-то лепетал. Причем хмель из него вылетал похоже вместе со словами. Сначала его язык заплетался, а сам ковбой пытался строить из себя гордого туземного воина. Этакого невозмутимого алтайского Чинганчгука. К концу же комедии, он уже снова стал обычным деревенским пастухом, попавшим в не то место, в не то время.

Подошел, погладил лошадь по длинной, остро пахнущей морде, взял за уздечку и, потянув, стронул животное с места. Повел к радуге.

- Сам посмотри, чего у нас тут, - весело воскликнул забеспокоившемуся "татарину", засовывая голову коняги в мыльный пузырь. Да еще наподдал ладонью по округлому крупу, когда показалось, что процесс перехода затягивается.

- Поехали, Вася!

- Полог, быстро! - рявкнул на растерявшихся Леху с Михой. И добавил Егору, когда сверток тяжело плюхнулся в траву на той стороне:

- Глуши патефон, братишка!

И наступила тишина. Целую минуту было слышно как шумит река в каменном русле и чирикают птахи в придорожных кустах. Я подвинул стул, сел, вытер испарину со лба и улыбнулся ласковому солнцу.

- А он там не это? - Ната прикоснулась двумя пальцами к шее, изображая вилку. Ласковая моя, добрейшая женушка и тут была в своем репертуаре.

- Да нет, - пожал плечами Егор, торопливо собирая артефакты с земли в спортивную сумку. - Ничего там такого... Песок, море, пальмы... Дождик вот только.

- Но нужно будет посмотреть через несколько дней, как там обосновался наш Юра Гагарин, - начал догадываться младший. То-то прежде чем сказать, мне подмигнул. - Жратвы ему там подкинуть, или шмоток.

- А если его искать станут? - прищурилась Ирка.

- А мы тут причем? - хмыкнул я. - Поищут и перестанут. Дикие места, дикие звери. А мы ничего не видели. Правильно, дети?

Шпана готова была согласиться с чем угодно, лишь бы не нарваться на наказание за "провороненного" нарушителя границы. А так даже лучше выходило. Не было туземца, так и ругать не за что. Опять же - зрелище того стоило. Не часто мальчикам доводиться видеть, как родители из земли радугу вызвали.

Все кончилось. Опасный свидетель отправился исследовать иной мир, Подкова сработала вне канавок, да еще и средний утверждал, что за порогом живут другие люди, а значит и для нас особой опасности нет. И можно было бы расслабиться. За пивком с шашлыками гонца заслать. Отметить, так сказать, испытательный полет. Но быстро выяснилось, что ни у кого кроме меня подходящего настроения не образовалось. Еще и паникерша эта, супруга нашего ученого, на мозги народу принялась капать. Мол, валить надо оседова, пока менты не явились глупые вопросы задавать. Дескать, брякнут наши малолетние "вороны" чего-нибудь не подумав, и возьмут нас всех под белы рученьки...

Я думал хоть старый боевой товарищ меня поддержит, но и он оказался предателем:

- Слышь, командир, - почесав затылок, предложил Миха. - Давай ка матрасы сворачивать, да и двигать потихоньку. Дома оно всяко лучше...

Ну, собрались. Поехали. Ночью уже, между часом и двумя, докатились до моей усадьбы. Она ближе была, вот я и соблазнил археологов душем и белыми простынями. Ах, да! Едва не забыл! В дороге, где-то между Бийском и Барнаулом, Егор вдруг почувствовал себя не хорошо. Упадок сил, температура, блестящие слезящиеся глаза. Ната моя переполошилась не на шутку. Заставила Ирку за руль сесть, а братишку накачала таблетками по самые уши. И, кажется, снотворное ему под шумок подсунула. Потому как всю оставшуюся дорогу больной благополучно проспал.

Зато нам с Лехой от начальника нашей полевой санчасти влетело по самые помидоры! Все-таки чудно у них, у медработников, голова работает, вот что я скажу. Тут же себе насочиняла каких-то страстей. Мол, Егорка ближе всех к порогу приближался, мог каких-нибудь вирусов нахватать, к которым у нас иммунитета нету. А вот то, что мы с мичманом полдороги обсуждали, какие стволы из моей обширной коллекции подойдут для вылазки в иной мир, ее будто и не касалось.

Короче, в одной из гостевых спален устроили карантин. Полусонных детей тщательно осмотрели, признали теоретически здоровыми, но к Егорке доступ для них временно ограничили. Ирка волновалась, но Тахе удалось каким-то своим, то ли женским, то ли медицинским способом ее успокоить. Улеглись, наконец. Утихли.

День начался поздно. Отсыпались после выматывающей дороги. Потом, после общего завтрака, разлетелись кто куда.

Две недели до начала учебного года. Последние деньки каникул дети единогласно решили провести у меня. А чего? Им там раздолье. Два гектара полян с березовыми перелесками. Пруд с песчаным пляжем и веревкой-тарзанкой. Мостики через тихий, теплый ручей. Никита вытащил из закромов Родины пару воздушек и велосипед. Что еще надо компании отлично друг друга знающих погодков? Только хотя бы одного взрослого в пригляд, чтоб не натворили чего-нибудь этакого. Благо Люба изъявила желание провести этот чудный летний день на природе.

Миха с Хамидом... Хамид? Это узбек. Жила у меня в привратном домике семья узбекская. Хамид и жена его - Гузаль. Ну и двое дочерей, семи и трех лет. Гузаль Натахе по дому помогала, а Хамид по территории. Постоянно ведь надо что-то где-то как-то. Частный дом дело такое, он заботливых рук требует. Зарплату у меня получали. Не особо и много по нашим меркам, но умудрялись как-то еще и домой в Андижан что-то родне переправлять. Говорят там, на родине, им завидуют. Считают, что они отлично устроились. Работа, жилье, гражданство, добрый хозяин...

Ну так вот. Поц мобилизовал Хамида порядок в ангаре наводить. Втемяшилось моему боевому товарищу там, в новом мире, по море-окияну на моторке прокатиться. Он-то, Миха - я имею в виду, точно знал, что шестиместка Baltic Boats BB-360AL с надувными баллонами, жестким алюминиевым днищем и Ямаховской соточкой у меня есть. И даже предполагал, что она где-то в ангаре. А раз так, то пусть ищет. За одно и место для Подковы расчистят.

Супруга с Иркой накормили больного, взяли кровь на анализы, сели в натахиного "марча" и укатили в город. В лабораторию. А мы, на полчаса позже, с Лехой рванули следом. В "Охота-Рыбалка", за экипировкой для мичмана. Это со стреляющими стволами у меня все в порядке, а вот с амуницией обнаружился косяк. На меня, на мой рост и размер, шмотья полно. Но ведь Леха не я. Ростом пониже, в плечах пошире и тяжелее в два раза. Эх, да чего уж там. У этого "рэмбо" бицепс, как у меня бедро! Откуда у меня комок на такую тушу?

Ребята мы опытные. Фуфло нам впарить очень трудно. Четко знаем чего хотим. Так что закупились быстро. "Русская цифра" конечно. НАТОвские образцы для бравых солдат России как-то впадлу таскать. Да и ни чем они не лучше теперь. С тех пор, как их стали вьетнамцы в Подмосковье шить.

Разгрузки еще взяли. Прежде, для охоты мне простенькой хватало. А тут нас реальный боевой выход ждал. Пришлось озадачиться специальной моделью, чтоб и под боеприпасы и под тактическую рацию кармашков хватало. Ну да Леха в этом спец. Выбрали.

Он еще себе ножик присмотрел. Я в них не разбираюсь, оплатил без вопросов. Надо так надо. Пока мичман в железках копался и обувь выбирал, я патронов докупил. 12х76 к Сайге 12к, которая Лехе близко к сердцу пришлась, и 7,62х39 - себе. У меня под три линии два ствола было. Сайга МК-03 и Вепрь, он же СОК-94. Обе хорошие машинки. И если первый - легок, удобен и ухватист, но на расстояниях выше пятидесяти метров попадать во что-то меньше барана - это высокое искусство, то второй с точностью до наоборот. С сотки на спор расстреливал из "кабанчика" стреляные гильзы 12-го калибра. И это у меня еще оптика не особенно крутая. Обычный наш кондовый, четырехкратный ПОСП. Озадачился как-то покупкой чего-нибудь импортного, жутко навороченного и понтового. Почитал форумы, с мужиками посоветовался, плюнул и забыл. Зачем? Чем меня, штатного снайпера группы войсковой разведки может не устраивать прицел как в СВД?! Да и навороты эти для лохов. Или ты умеешь стрелять, или нет. И ни какая оптика эту фигню не исправит.

Сам я для охоты предпочитаю "кабанчика". Не на утку, конечно. На что-нибудь по серьезнее. Эмкашку и брал-то с собой хорошо если пару раз. Но для тропических джунглей, для первого выхода в иной мир, ее короткий ствол - самое оно. Это потом, когда мы с Лехой, как самые опытные спецназеры, сходим посмотрим, оценим степень опасности для гражданского населения, тогда настанет время "Вепря".

- На войну собираетесь? - решил пошутить продавец-консультант. Новенький. Я его раньше в своем любимом магазине не видел. А бывал там часто. По Натахиному мнению - даже слишком.

- Стреляю плохо, - буркнул я, вытаскивая трубку. Вопрос нужно было решать. Причем немедленно. Что это еще за любопытный тип у нас в арсенале образовался? Какая ему разница для каких целей я боеприпасы беру. Сиди, кнопки на кассе жми, и бабло в ящик складывай. - И зрение хреновое... Че там у тебя на лычке вписано?

- Ты чего? - дернул за рукав Леха.

Отвел брата в сторону, разъяснил политику партии. Рассказал, что магазин этот одному из наших, Сереге Лобатому, Лбу, принадлежит. И что кроме торговой точки, служит еще и хранилищем стволов для всей группировки. Случись что и дома у каждого найдется чем какого-нибудь залетного придурка удивить. У Поца вон даже "шмайссер" есть. Ему черные археологи, из тех, что на эхе войны наживается, притащили. Не знаю только, где он патроны для такой экзотики берет. Но для серьезных дел волыны только здесь. Взяли, сделали дело, вернули. И нам ни к чему тут слишком любопытные личности.

- Думаешь засланный казачек? - хмыкнул мореман.

- А я не должен думать, брат. Я сомнениями поделюсь. А думают пусть те, кто сюда поставлен арсенал беречь.

- Тоже верно.

Особо светить, что я в городе не хотелось. В отпуске я. Уехал. Но надо. Мало ли куда этому продавцу удастся нос свой засунуть! А мне наш магазинчик именно таким нравится. Для своих тебе хоть пулемет привезут, и как на бытовую травматику документы на него нарисуют.

Дождались Лба. Перетерли, обсудили мои опасения. Хозяин лавки еще сообщил, что обо мне дядя Вова спрашивал. Мол, если появлюсь, чтоб побеспокоил старика. Какая-то тема у него есть по моим строительным делам. Пообещал не забыть. На том с Серегой и распрощались. Он пошел из себя злого "гестапо" изображать, а мы с братом рванули в усадьбу игрушки разглядывать. Уже на завтра планировали первый выход человека в отрытый космос, и нужно было успеть приготовиться.

Фигвам. Это, если верить псу Шарику из мультфильма - индейская национальная изба. Дома нас встретил женсовет, сообщивший принеприятнейшее известия. Пока моя Натаха не получит на руки результаты анализов крови нашего больного, ни о каком посещении иного мира не может и речи идти. Оказывается, наш семейный медик всерьез опасалась, что Егорка подцепил какую-то заразу из-за порога. Ну и, как всегда, лаборатория могла выдать документ только через два дня. Причем, это еще очень быстро, по меркам нашей доморощенной медицины. Повез бы пробы кто другой, дело могло затянуться и на неделю. Это ведь мафия медсестерская, почище нашей ОПГ будет. Сонечки, Маечки и Надежды Васильевны за спиной своих врачей такие дела вытворяют - мама не горюй!

Средний же наш брат оказался настоящей сволочью. Он новостям обрадовался. И тут же выкатил из своего карантина список требований в два листа длинной. Большей частью, какие-то приборы и инструменты. И стоимость этих аппаратов его совершенно не интересовала. Вынь да положь, если конечно мы хотим поторопиться с исследованием того мира. Вымогатель, бляха от ремня!

И ведь прав, чертяка. Черт его знает, какой там уровень радиации или жесткого ультрафиолетового и космического излучения! Вдруг там одна сплошная озоновая дыра? А этот гад еще и комментарии не поленился добавить. Мол, если энергия фотонов превышает энергию лучей видимого спектра хотя бы в пятьдесят раз, это может быть весьма опасно для здоровья человека без специальной защиты. Представляете?! Чуть в скафандрах не заставил нас по пляжам бегать. Изверг!

В общем, засадили Никитку за интернет. Он там как рыба в воде, не нам с мичманом чета. Мигом нашел где что из списка можно купить.

Еще одно посещение города что-то мне совсем не в масть было. Так что закупками всего высоконаучного барахла озадачили Поца. Он, как-никак, в технике лучше многих разбирался, ему и карты в руки. А я, раз уж образовалось свободное от первопроходческих забот время, позвонил-таки дяде Вове.

Что за жизнь у человека?! Ни по телефону без опасений что разговор прослушают компетентные органы не поговорить, ни лично встретиться без любопытных глаз. Штирлицу в Берлине наверное и то легче было. Он хотя бы точно знал, что все вокруг враги. А у нас было пару раз, что самые близкие, самые проверенные пацаны вдруг начинали постукивать заинтересованным лицам. Становились, как тренер их называл - птицами высокого полета. То есть - дятлами в стратосфере.

Это я к тому, что пришлось ехать. Ладно хоть выпить не успели. А ведь была такая мысль: раскачегарить сауну, напариться, в небольшом бассейнике поплюхаться всласть, да и пивком это благое дело заполировать. Отложил на вечер. Пьяным, или даже с запахом, принципиально за руль не сажусь. Есть конечно связи в ДПС, да и так, с помощью вечнозеленых пендосских президентов можно многое решить. Только, как говорится: береженого Бог бережет, а не береженого конвой стережет.

Встретились на открытой веранде огромного ресторанно-банного комплекса. Давным-давно, когда дядя Вова еще вел тренировки в спортзале одной из наших, окраинных, шараг, негласным штабом группировки был ресторан "Русь". Располагался он удачно. Сто метров от районного околотка, на краю заросшего непроходимыми дебрями сквера имени Сталина, в глубине подконтрольного нам жилого квартала. Менты туземные были прикормлены, окрестности еще в детстве исследованы вдоль и поперек, а в сквере удобно было вразумлять неразумных хазаров.

Потом "Русь" сгорела. На крепость она мало походила, и от бутылок с коктейлем имени товарища Молотова, брошенных твердой рукой краснополянинских бойцов, защитить нашу малину не смогла. И тогда стали собираться в банях. Скинулись, выкупили хозяйство вчистую, пристроили кабак и небольшую гостиницу "только для своих". Там тоже хорошо. Почти центр города. Рядом две магистрали... Но я, как наверное и все остальные, оставшиеся в живых ветераны-хулигангстеры, нет-нет да вспоминал с ностальгией любезный моему сердцу ресторанчик на окраине.

Тренер погрузнел. Расплылся, отрастил пузо, обзавелся бульдожьими щеками и мешками под глазами. От былого, резкого и непредсказуемого лидера наглых и голодных волков с окраины, остались только набитые кулаки и глаза. Серые, даже - стальные. Острые, бляха от ремня, как два кинжала. Смотрит и кажется, он тебя до трусов просветил. Всю душу твою вынул, измерил и обратно сунул.

Но нас, старых, дядя Вова любил. Мы, один за другим, отваливали в сторону, легализовались, становились законопослушными бизнесменами. Нам на смену приходили новые бычки из спортзалов в подвалах облезлых хрущевок. Но мы, первые, всегда, в любой момент могли запросто ввалиться к тренеру домой и просить о помощи. И он помогал, если мог. А возможности его даже он сам плохо представлял. Посидит, мозгами пораскинет, достанет старую "нокию" с монохромным экраном, скажет кому-то пару слов, и проблемы тают, как в небе дым. Реальный Дон Карлеоне, блин.

- Банк есть такой, "МТР" что ли называется, - в полголоса, притянув меня поближе, сказал тренер. - Знаешь? Так ты съезди туда, побазарь по человечачьи. Контора реальных пацанов московских, а за смотрящего у нас здесь кореец сидит. Правильный кореец, не та курва... Ну ты понял.

Я хмыкнул. Похоже слухи об обиде шефа могли быть правдой.

- Чувак из барыг, но лавэ рубит и отвозит без рамсов. Пацаны им довольны, так и ты... ну без этих твоих... шуточек. Он вкурсах, что тебе надо помочь.

Вот так. Все просто. А я чуть голову себе не сломал, выдумывая способы спасти свою строительную фирму. Кризис, чтоб ему пусто было. Люди стали опасаться тратить деньги. Продажи квартир в строящихся домах упали почти до нуля. Нет продаж - не на что строить. Одно за другое, и бизнес, считайте - целая отрасль, едва не рухнула.

Банки могли бы помочь. Большинство серьезных строек на кредиты ведутся. Банки дважды в прибыли. Сами судите! Кредитуют стройтресты, а потом еще и покупателей квартир. Так нет чтоб проценты снизить! Нет! Что ты?! Им это зачем? Из-за кредитов цены на жилье выше себестоимости в разы. Больше суммы - больше прибыль с ипотеки.

Я еще не в самом плохом положении был. У меня и техника своя, и готовых к сдаче объектов хватало. Был вариант на пару месяцев в административные отпуска большую часть рабочих отправить, да и пересидеть, переждать лихие деньки. Только ведь разбегутся, расползутся в поисках травы позеленее специалисты. Кто-то дрогнет и уйдет носками торговать на барахолку или в менеджеры заделается. Трудно, или даже вовсе невозможно, будет их потом обратно собрать. Нельзя таких людей отпускать. Беречь их надо. Холить и лелеять. Из шкуры выпрыгивать, а им жить помогать. Краны и трактора - это всего лишь железо бездушное. На нем нужно уметь работать. А тут банки, один за другим мне в займах отказывают. Или такой процент назначают, что страшно становится. Вот я с горем своим к дяде Вове и обратился.

Ну да ладно. Это совсем другая история. Я и упомянул-то об этом всем только за тем, чтоб вы, внучки, потом не удивлялись с чего это у меня с тренером все так ништяк вышло. Поверил он мне сразу и доказательств не попросил...

До этого еще далеко. Пока же мы стаскивали в ангар приборы, которые Егорка затребовал, шмотье и оружие. Не хотелось лишний раз по усадьбе в полном боевом прикиде разгуливать. Соседи у меня вменяемые. Сами через забор с приветами не лезут и меня лезущего бы не поняли. Но ведь у них и гости бывают, которые могут вдруг полюбопытствовать. И начнут потом глупые вопросы задавать вроде: а чего это спецназ по соседнему участку разгуливает? Начнут копать - бывают же настырные, и выкопают какую-нибудь чушню. Будешь потом следаку объяснять, что не верблюд.

И, наконец, наступил тот знаменательный день, когда "добро" на пробный выход в иной мир было получено. Ничего необычного в крови нашего ученого не нашли. А Егорка, тем временем, и на поправку пошел. Носом еще шмыгал, но температура уже не поднималась, и чихать-кашлять перестал.

Под чутким руководством специалиста на бетонном полу нарисовали мелом дугу. Разложили артефакты. Включили Подкову.

- Фух, - хихикнул Никитос. - Я уж думал мы сейчас демона какого-нибудь вызовем. Дядя Егор такие хрени нас заставил рисовать...

- Не смей ругаться, - рыкнула нервничающая Натаха. - Учился бы лучше. Не завидно, что дядька твой такой умный?

Пацан взглянул на скрючившегося возле своих приборов сутулого Егора, потом на нас с Лехой, двух бравых спецназовцев, закрепляющих на плече камеры. И, судя по всему, сравнение было не в пользу ученого. Так-то, умом понимаю, что это не правильно. Что ученье - свет, а дуболомов в армии полно. Но, бляха от ремня, приятно было.

- Радиация в норме, - наконец, выдал свой вердикт пропустивший "кастинг" средний брат. - Приборы не фиксируют никаких отклонений. Думаю, можно выходить.

- Если твоя тарахтелка заглохнет, я сама тебе яйца оторву, - пригрозила Любаня Поцу, заведовавшему генератором, и потянулась поцеловать мичмана в щеку. - Поосторожнее там.

У моей Наты нервы были не настолько железными. Он вдруг расплакалась тихонько прямо у меня на груди и долго не отпускала.

- Вечно ты лезешь, хулиган мой ненаглядный, - шепнула она и отвернулась. Вот же, гадство. Никогда не знал, как лучше всего себя повести в таких ситуациях!

- Проверка связи, - гаркнул мне прямо в ухо динамик тактической рации, голосом младшего брата. - Раз, раз, раз.

- Не пидораз, - огрызнулся я, вскидывая верную Сайгу на сгиб локтя. - Пошли уже.

- Выйдете, сразу проверьте рации, - который уже раз повторила инструкции Ирка. Деловая баба, яж говорю. Сразу взяла на себя обязанности диспетчера. А ей чего? Ей о муже не переживать. Ее ненаглядный у компьютера сидел и на нас грустными глазами смотрел. - Траву вокруг не трогайте...

Леха хмыкнул и кивнул мне. Мол, только после тебя. И это правильно. Он-то на службе все больше по железным водоплавающим коробкам лазал, а вот я - исключительно по лесам, по долам.

Я выдохнул, набрал полную грудь воздуха и шагнул. Думал, какое-то сопротивление будет. Ну, в смысле, поверхность ворот же видно. Мнилось, что придется как-то пробивать эту пленку, тело в иной мир пропихивать. Ничего подобного. Вроде обычной двери. Только бетон под ногами сменился знакомым уже, крупным, морским песком.

Пять шагов вперед, остановка. Ствол Сайги вперед, опустился на одно колено. Глазами пытался сразу все вокруг охватить, но так чтоб и головой лишний раз не крутить. Пауза. В незнакомом месте на одни глаза надежды мало. Тут и уши и нос должны участвовать. Всей кожей нужно опасность чуять.

Запах моря и мокрого песка. Гниющие водоросли и увядающая трава. Чуть дальше все завалено сломанными ветками каких-то растений, похожих на пальмы. Суровый здесь должен был быть ветерок, сумевший этак-то вот туземную флору накрошить. Шелест песка, крики птиц, шум прибоя. С каким-то неправильным, словно бы бумажным, звуком поскрипывают листья.

Поднял руку, разрешая брату присоединиться ко мне. Не оборачиваясь, спинным мозгом, хе-хе, чую, как он входит и тут же поворачивается лицом к Подкове. Щелкает гарнитура.

- Ты как? - тихонечко, чтоб не заглушить туземные звуки, спрашивает мичман. По голосу слышно - нервничает. А я нет? И я нервничаю, бляха от ремня. Мы с ним конечно героические люди и все такое, но и то... Из обычного, знакомого мира шагнуть хрен знает куда, и не переживать - это, скажу я вам, вместо нервов нужно титановые струны иметь.

- Норма, - ответил. Пора было проверять связь с ангаром. Егорка утверждал, что при открытых воротах, рации должны доставать. - База, как слышишь?

- Хорошо слышно, - ликующий голос Егоркиной жены показался даже не раздражающим, а каким-то... неуместным. - Вы там покрутитесь маленько, мужички. Мы же через камеры смотрим.

- Бабы вообще охренели, - прошипел Леха. - Мы че, якорь им в жопу, клоуны? Крутиться им тут...

- Расслабься.

- Да я и не напрягаюсь. Выёживаются там... Центр управления полетом, блин.

- У меня чисто, - отвлек брата от злободневной темы. Ирка конечно перебарщивает, но все-таки сам ее голос в наушнике успокаивает.

- Чисто, - угрюмо отвечает мореман. - Поворачиваемся?

- Начали, - я встал с колена. Если в окрестностях и были опасные животные, или еще того пуще - какие-нибудь злобные аборигены, у них было достаточно времени нас оценить. И либо напасть, либо убраться от греха подальше. Начинаем медленно, приставными шагами по кругу, по часовой стрелке, поворачиваться на девяносто градусов.

Пальмы, кусты, песок. Ничего необычного. В разрывах листвы видно заурядное голубое небо с белыми облаками. Ослепительное пятно светила греет правую щеку.

- Тут баба золотая, - деловито доложил мичман. - И стеночка каменная. Явно рукотворная.

- Действительно статуя! - это уже голос Егора. - Если это и не золото, то очень похоже.

- Потом, - никуда от нас находка не денется. Можно и после ей заняться. А вот исследовать зону на возможные опасности нужно прямо сейчас. - Начинаем движение.

Это тоже обговорили еще дома. Если у ворот ничего не случится, обязательно дойти до океанского берега. Шум прибоя-то даже с той стороны портала слышно. А уж тут и отгадывать направление не нужно. Тем более, в ту сторону и растительности меньше. Натаха несколько раз наказывала траву всякую лишний раз руками не трогать. Мало ли. Вдруг она тут хищная какая-нибудь, или ядовитая.

Не торопимся. Идем медленно, часто останавливаясь и разглядывая подозрительные пятна в тени кустов. До моря всего-то шагов двести. Три минуты ходьбы. А мы не меньше получаса пробирались. Чуете разницу?! Жара. Я весь взмок. По спине пот в три ручья. Даже палец на курке вспотел, а уж сколько раз сам себе спасибо сказал, что догадался голову банданой повязать - одному Богу известно.

И вот оно. Море! Лазурное, тропическое. Голубая лагуна, бляха от ремня! Прямо как в кино. Мохнатые пальмы, сверкающий на солнце песок и море.

- Солененькая, - первым делом запихавший палец в воду, констатировал Леха.

- А какая она должна быть? - удивился я. - Это же море.

- Да всяко могло оказаться, - неопределенно выговорил мичман. - Наш Тихий Океан куда солонее будет... А с чего вообще решили, что это другая планета?

- А что же это по твоему? - вклинился в беседу двух первооткрывателей Егорка.

- Тропики, - пожал могучими плечами старший мичман. - Какая-нибудь Тимбукту в Океании. Я таких мест навидался по гланды. И пальмы вон те - кокосовые. Вон внизу и орехи валяются...

- Кто-нибудь подумал о Джи-Пи-Эснике? - хихикнул я. - А то вылезут сейчас австралийские погранцы и повяжут нас, как нарушителей.

- У меня сотовый с собой, - Леха засуетился, бросил винтовку и полез в карман за мобилой. - Та-а-ак. Что тут у нас... Связи нет.

- Так, мужички, - скомандовал диспетчер. - Наснимали много. Гляньте там еще, куда пастух этот алтайский делся. С лошадью. И назад.

- Кстати да, - встрепенулся Леха. - Ни нашего друга Васи, ни его четвероногого друга не видно. И тента, кстати тоже.

- Наделал браги из кокосов и дрыхнет где-нибудь в тенечке, - долетел до нас голос Михи. Видимо бросив сидеть возле тарахтящего генератора, он подошел к экрану монитора.

- Ну не глупее же он паровоза, - удивился я. - Любой нормальный человек первым делом к морю бы подался. Бинокль, кстати, зря не взяли. Там вон, полоска на горизонте. Это туча или земля?

- Все-все, путешественники, - поторопила Ирка. - Ноги в руки и до хаты. И женщину с собой прихватите. У нас тут полно желающих с ней поближе познакомиться.

- Фотик же есть? - снова встрял неугомонный ученый. - Вы там листья всякие нащелкайте. Травки-муравки. Пороемся в Сети, поищем, где такое растет.

Расслабились. То ли отходняк от получасового напряжения, то ли не верили органы чувств тому, что в этаком-то тропическом раю есть чего опасаться. Обратно шли, как отдыхающие по пляжу. Кустики фотографировали. Бабочек всяких и ящериц. Леха за пазуху лохматых кокосов набрал и красивую ракушку на берегу из песка вырыл. Я горсть разноцветных мутно-прозрачных камешков в карман. Вроде и стекло, и не похоже. Натахе на бусики - самое оно.

А вот баба нам не далась. Не в смысле, что мы ей как мужчины не понравились. Тяжелый у нее характер оказался. Мы ее даже пошевелить не смогли. Да еще, похоже, была вмурована в основание. Или резать или отламывать. В любом случае наших с братом сил не хватило. Леха только нож свой новый обновил. Накарябал стружки с плечика полуметровой красавицы. Ну, наверное - плечика. Так-то ее половая принадлежность только по общему силуэту и угадывалась. Ни лица, ни еще каких-нибудь подробностей и не разглядеть было.

На том наш первый поход и закончился. Всего-то с час там и побыли. И даже не поняли - где это там. Перешагивая порог, лично я ждал чего-то этакого. Открытий каких-то. Готовился удивляться и поражаться. А вышла какая-то прогулка на мирный тропический берег. Сказать, что я был разочарован - это ничего не сказать.

Лохматые орехи, как бы я не надеялся, оказались действительно кокосами. Никита легко нашел в Интернете их изображения. Сто процентное совпадение со снимками, что мы там наделали. Разбили трофеи молотком, выкорябали мякоть. Бабы жевали и нахваливали, а я едва не выплюнул. Жеванные спички, бляха от ремня.

- Не, ну а че, в натуре?! - не сдавался Миха. - Построим там бунгалу, будем на выходные туда нырять. На дельфинах кататься и уху из трепангов кушать. А можно и вовсе какой-нибудь остров купить. Чтоб без рамсов с аборигенами. Сколько в той статУе рыжья? Кило под сто? Хватит поди? Сколь оно хоть сейчас стоит?

- Штуки под полторы за грамм, - пожал плечами я. - Только пойди ка еще продай. На бабе этой пробы не стоит.

- Фигня, - обрадовался Поц. - Я барыгу знаю. За полцены полюбому скинем... Это че? В натуре полтора ляма за кило?

- Типо того.

- Хренасе! А статуй где-то в полметра высотой. Кило на сто потянет?

- Золото измеряется в тройских унциях, Миша, - отвлекся Егор от изучения чего-то очень, по его мнению, важного на стоп-кадре снятого наплечными камерами видео. Его хлебом не корми - дай кому-нибудь лекцию прочитать. - Это примерно тридцать один грамм. При плотности золота в девятнадцать с третью грамм на кубический сантиметр, объем тройской унции - это примерно полтора кубических сантиметра. И, таким образом, тонна золота будет иметь объем примерно в полста тысяч кубических сантиметров. Ну, это, Мишенька, кубик со стороной в тридцать пять или тридцать семь сантиметров.

- Ближе к телу, Склифософский, - не выдержал ветеран хулигангстерского движения. - Харэ меня лечить, начинай помогать материально! Сколь твоих тройных будет в нашей бабе?

- Если Андрей прав, и в статуе порядка полуметра, и при средней толщине от двадцати пяти до тридцати сантиметров, в нашей находке должно быть не меньше полутоны.

- А в лавэ конвертируй?

- Ну... это... если сильно округлить... семь с половиной на десять в одиннадцатой степени. Или, чтоб было понятнее - порядка семисот пятидесяти миллионов рублей.

- Двадцать пять лимонов в баксах, - выдохнул я. - Че в натуре?

- Нас всех шлепнут, засунут в бочки, зальют бетоном и притопят в этом самом океане, - угрюмо выдал Леха. - Причем за куда меньшие деньги. Олигархи хреновы...

- Ну мальчики, - страдальчески выговорила внимательно слушавшая разговор Ирка. - Можно же как-то... Частями. Потихоньку. Детки у всех подрастут. Учиться в институты пойдут. Женятся. Квартиры всем надо. Мой-то балбес балбесом, поди сколько хлеб в магазине стоит не знает... А я кручусь как белка в колесе...

И заплакала. Любаня с Натахой кинулись ее утешать, говорить ей тихо, чуть ли не на ухо, какие-то свои, чисто женские благоглупости. А мне вдруг стало весело. Ничего не мог с собой поделать. Сидел, как дебил - хихикал, растянув губы до ушей.

Потому что мы живем на очень маленькой планете. Это я точно знаю. А поэтому абсолютно уверен был в том, что не может на нашей Земле существовать тропического берега, на котором вот так, просто, стоит золотая в полный рост баба стоимостью в двадцать пять миллиардов баксов, и никто ее до сих пор не приватизировал. И это значит, что тот мир, что открылся нам за Подковой - что угодно, только не Земля.

Женсовет был непреклонен. И в этом наших жен полностью поддерживал Миха. Леха с Егором пытались спорить, и постоянно требовали, чтоб я, на правах главаря нашей шайки, сказал свое веское слово. Только мне нечего было им сказать. Потому что, хоть эти бешенные миллиарды могли бы мне здорово помочь в деловых вопросах, связываться с неучтенным государством золотом не хотелось. С другой же стороны, поймал себя на мысли, что если я прав, если мы отрыли на Алтае ворота действительно в другой мир, деньги пригодятся. Оружие, стройматериалы для возведения форпоста, приборы и инструменты для науки, все это стоит не мало. И если еще год назад, до начала кризиса, пыльным мешком из-за угла ударившего по экономике большинства стран, я даже не особенно напрягался бы. То теперь, каждый лишний, истраченный на Заподковье миллион - это минус неделя жизни моей фирмы.

А еще, я прекрасно отдавал себе отчет в том, что для эвакуации золотого подарка с той стороны, кто-то должен будет туда выйти. Мишка вон сразу предложил обмотать статую тросом и вытянуть на эту сторону лебедкой. По моему скромному мнению - вполне реальный план, и я с радостью вновь шагнул бы за порог. С Джи-Пи-Эской в кармане. Ибо, если устройство все-таки не поймает спутниковые сигналы, жизнь моя наполнится настоящим смыслом. Чем-то таким, о чем не стыдно будет рассказывать вам, внучки, вот как сейчас, сидя у горящего очага.

- Короче, - твердо заявил я, приняв, наконец, решение. - Слушайте сюда. Делаем так.

Приятно было. Все в один миг замолчали и ждали мой вердикт.

- Мы с младшим выходим первыми. Осматриваем окрестности. Сканируем небо навигатором. Поболтаемся пару часиков по джунглям. Не хватало еще, чтоб нас накрыла какая-то, мать ее, секта поклоняющаяся золотой бабе.

Любка с Натахой кивнули. Довод был железный. У обеих были подруги, пропавшие в каких-то солнцепоклонниках или адвентистах тридесятого года.

- Пока мы осматриваемся Миха с Егором и Никитосом цепляют бабу и тащат на нашу сторону.

- Зря, - фыркнул мичман.

- Нет, - возразил я. И поспешил с доказательствами, пока спор не вспыхнул по второму кругу. - Мы все уже сейчас храним тайну на миллиард. Узнай кое-кто о существовании Подковы и я за наши жизни не дам и пробки от пивной бутылки. Так что - одной больше или меньше - не суть важно. Рыжье мы с Михой пристроим. Тихонечко. Частями. Без пыли и шума. Пусть и не по полной цене, но нам и того хватит. Личные "боинги" мы же не побежим себе покупать? А?

- А "бэнтли" дороже или дешевле самолета? - невинно поинтересовался Поц.

- Башню отпилю, - прорычала моя добрейшая женушка. - И скажу что так и было.

- Мам, - громко прошептал Никита. - А можно мне ноутбук?

- Ты вроде яхту хотел? - припомнил я давнюю, нежно лелеемую мечту боевого соратника. - Передумал?

Посмотрел на расплывающуюся в конской улыбке совершенно счастливую рожу механика-водителя, и понял, что будет по моему.

- Выходим через час.

В конце концов, потная майка стала подсыхать, а тело давно уже чесалось немилосердно. Да и навигатор еще нужно было поискать. Не думаете же вы, что имея в шоферах Поца, я пользовался этим хитрым спутниковым устройством ежедневно?

Глава 3. Фазенда

Искра на горящем полене подавала мне сигналы. Вспыхивала и тут же тухла. Точка-тире-точка-точка... Что бы это не значило. Так-то, по большому счету - по барабану. Я совсем не был пьян. Вообще не пил уже несколько дней ничего крепче кефира. И с мозгами, надеюсь, порядок. Так что сигналы - это оборот речи, а не истинная правда.

Просто, нравится мне смотреть на огонь. Всегда нравилось, с самого детства. Иногда даже казалось, что есть у меня какая-то тайная, скрытая от всех, связь с вечно пляшущими языками пламени. И костры всегда легко, с полпинка, разводил. И не обжигался ни разу в жизни. И думается перед горящим очагом как-то легче. Ну, знаете как бывает? Начинаешь размышлять о чем-то одном, а потом мысль уползает-уползает куда-то хрен знает в какие дали дальние. Цепляется за какую-нибудь дребедень - хрен вернешь ее обратно. А вот сидя перед камином такого никогда не случается.

Итак, уж для себя-то родимого, я полностью удостоверился: мир за порогом Подковы - это не наша Земля. Ни единого спутника приборы не отловили. Для контроля притащили второй навигатор - та же песня.

А еще, мы нашли следы нашего потеряшки. Это я пастуха Ваську имею в виду, с его лошадью. Прошли по пляжу на запад, как два дурня обмерили ногами длинный, выступающий в море мыс, и вернулись почти к порталу. А там, на берегу уютной полукруглой бухты, под пальмами сразу увидели устроенный из нашего тента шалаш не шалаш, палатку не палатку. Укрытие от дождя, короче. Кострище рядышком, и скелетики рыбьи. И кусты кобылой обгрызенные. А у вялого родничка и "каштаны" конские. Только самого "татарина" там не было. Ушел. Да еще и направление нам указал. Прямо на песке здоровенную стрелу камнями выложил, указывающую точно на запад. В том направлении, так же как и на севере виднелась серо-голубая туша земли. В бинокль было видно даже несколько не очень высоких сопок. Метров по тридцать или сорок, но уж всяко выше, чем наш, низкий. Леха мигом сообразил, что нашему "гагарину", должно быть, и одного шторма хватило, чтоб бежать с продуваемого всеми ветрами берега.

Младший рядом сидел. Так-то мы с ним там часа четыре бродили. Далеко старались от Подковы не удаляться, но все равно все время вместе. Вроде - болтай о чем хочешь. Миллион вопросов можно обсудить. Ага! Как бы не так! Попробуй гарнитуру выключи, с баб станется в спасательную экспедицию ринуться. И о своей золотой статуе бы позабыли.

Теперь мы снова вместе, и снова одни. Вся толпа в ангаре. Поц туда ацетиленовую горелку притащил, и эта банда ринулась переплавлять произведение искусства в слитки. В общем-то разумно. Целиком такую гору золота не продать. Прав брат - бошки по отрывают, квакнуть не усеешь. А мы с мичманом этой лихорадкой не заразились. Понимаем, что это не только голимые деньги, но еще и огроменные проблемы. Поприкалывались над металлургами, пожелали Бога в помощь, да и пошли отдыхать в дом.

Мне казалось, Леху моего разорвет по дороге - столько в нем слов накопилось. Ан-нет. Пол часа рядом сидел, вместе со мной на огонь смотрел.

- Как думаешь, Дюх, что это? - как-то неожиданно заискивающе начал младший. Так, что я сразу понял: не особенно и сильно его это интересует. Спросил только чтоб разговор с чего-то начать. Потому и отвечать не стал. Плечами только пожал. Гипотезы выдвигать - для этого у нас Егорка есть. У него голова - на нас двоих хватит. Мы еще второй навигатор включить не успели, он уже несколько идей высказал. Мол, что это прошлое нашей же Земли, и что там сейчас хрен выговоришь какая эпоха. Типо верхнепленогеновая, или что-то в этом роде. Еще о каком-то олигофреноцене упоминал, но тут уж мы с мореманами слушать не стали. Попросту заржали, что те кони.

Или, разглагольствовал средний, это параллельная Земля. Ну, будто бы когда-то давно, в какой-то исключительно важный момент, истории нашей и вот этой, иной, Земель пошли разными путями. И та, которая за порогом, типо укрылась в другой, нам не видной Вселенной. А головастые древние алтайцы придумали, как туда ворота пробить. Ну не смешно ли? Я вот не мог себе представить ученого, профессора, бляха от ремня, всего с ног до головы покрытого татухами. Ага! Выдумал Подкову - оленя тебе на задницу набили. Дверь открыл в иной мир - козла во все пузо, вместо Госпремии.

По мне, так не все ли равно?! Больше другой вопрос волновал - заселена ли людьми та сторона? И если да - то кто они? Как живут? Чем дышат? Что для них ценно, а что мусор под ногами? Многое бы тогда отдал, чтоб рвануть за порог на месяцок. С лодкой, оружием и жратвой. По сопкам полазать. Индейцев поискать...

- Я это... - когда Леха так хмурит брови, это значит он решение уже принял. И хрен его теперь с выбранного пути свернешь. Проломит, как раненый в задницу кабан. А со мной разговаривает, потому что от меня что-то в его великом плане зависит.

- Рвануть бы туда на подольше, - выдохнул я, надеясь, что отгадал направление устремлений брата. Говорю же: мы всегда с ним хорошо друг друга понимали.

- Ага, - разулыбался тот. - Яб там и домик выстроил.

И тут же затарахтел, как хондовский генератор. Прорвало вдруг его.

- Да похрен, брателло, че там и кто там. Прикинь! Че мы хуже наших прадедов? Пришли в дикую Сибирь, крепости выстроили и татар к ногтю прижали. А мы че? Рыжие? Нам слабо? Так же можем! И форт выстроим, и татар...

- А если там динозавры какие-нибудь?

- Завалим и их. Мазута твой болтал, может пулемет у копателей купить. На вышку поставим и хана твоим динозаврам. На шашлык, якорь им...

- А зачем? - поделился с братом своими сомнениями. - Нафига оно нам? Корячиться, строить что-то. Рыжье вон скинуть, купить Поцу яхту и рвануть по миру путешествовать. Я вот в Таиланде ни разу не был, а давно хотел. Или в Африку.

- Бывал и там и там. Отстой, брат. Везде одно и то же. За бабло тебе жопу вылижут, а потом в спину плюнут и русским варваром обзовут. Негры - те вообще абзац. Профессиональные спиногрызы. Потом как-нибудь расскажу... А там, за Подковой, мы теми, кто мы есть на самом деле будем. Не убавить не прибавить. Жить будем по человечески - уважать станут. А гадить станем - найдут как мусало раскровянить. И пулемет не поможет... По мне, Дюх, так и должно быть. Так и надо жить. По сердцу. А не как здесь. Сгнило тут все. Душно и воняет. Людишки эти... Их не трогай, а соседу пусть хоть голову пилой пили. Телевизор, блин, важнее... В армии бардак, а тут и того пуще. Я пока увольнялся, насмотрелся на чиновничков этих.

- Ха! - воскликнул я. - Ну ты мне-то не рассказывай! Я сам могу такого поведать, волосы зашевелятся. Такие гниды встречаются, не вышептать!

- Во-во. А душа-то другого просит. Нового! Чистого. Чтоб смысл жить был, и чтоб не чувствовать себя букашкой.

- А потянем? - кивнул я на букашку. - Если тамошние "татары" окажутся дерзкими? Люди надежные понадобятся. Такие, чтоб и тут не болтали, и там за спину не опасаться.

- Найдем, - уверенно заявил брат. - Думаешь таких как мы с тобой мало?

- Таких, - я обнял брата, - мало. А нормальных пацанов - полно.

- Как только перед бабами все так выставить, чтоб не брыкались? - озаботился старший мичман. - Ирка вон уже получила о чем всю жизнь мечтала...

- Разберемся, - пообещал я, веря, что так и будет.

И ведь вышло! За ужином все были веселы, возбуждены и активно обсуждали внезапно свалившееся богатство. Переплавка трофея еще не была завершена, но взвешать расчлененную статую уже сумели. Уже выяснили что в ней ни много, ни мало, а шестьсот сорок два с четвертью килограмм. Калькулятор никто за стол с собой взять не догадался. Так что подсчеты вели прямо на салфетках, и никого не смущало, что у всех получились разные суммы. В главном-то сошлись! Из Подковы приволокли без каких-то жалких сорока миллионов - миллиард.

И вот тут-то я и выразил опасение, что неизвестно где бродящий алтайский пастух Василий тоже видел находку. И, если конечно он не клинический идиот, вполне мог определить из чего она сделана. Хорошо бы, этого свидетеля все-таки отыскать. Понятно, что возвращать слишком много знающего "татарина" в наш мир, это откровенная глупость. А вот держать его где-нибудь поблизости, так сказать - под присмотром, наша обязанность.

Кроме того, что нам мешает сделать из того тропического берега нашу семейную дачу? Даже следов хищных животных мы с Лехой так и не нашли. Да и в крайнем случае, всегда можно сбежать через Подкову. А там солнце, теплое море, кокосы...

Ирка немедленно повелась. Я уже говорил, что у них с Егором имелась дача? Огромный надел в целых четыре сотки на краю какого-то оврага в пригороде. А тут необъятные просторы. Бери сколько захочешь.

- Морковь и картошка должна хорошо там расти, - авторитетно заявила любительница сельского хозяйства. - Соток тридцать... или, еще лучше - сорок засадить, и мы все овощами обеспечены!

- Сдохнем же на твоих плантациях, - заржал Поц. - А рабов взять неоткуда.

- Не сдохнем, - отмахнулась Ирина. - Андрей вон узбеков привезет. Им все равно где работать, лишь бы платили. И домик там обязательно нужно выстроить. Мало ли. Дождь пойдет, или еще чего... Фазенду!

Судя по выражению лица, Любка не была поклонницей южно-американских сериалов, и в прелестях фазенды в тропиках сильно сомневалась. Однако против самой идеи, к нашему с младшим удивлению ничего не имела. Ее прельстили песок и море. Они еще и полугода в Сибири не жили, а ее уже ностальгия мучила.

Егор тут же принялся планировать новые эксперименты. И координаты-то берега ему за каким-то лядом понадобились, и тамошнюю Подкову откопать захотелось. Все насторожились было. Оценивать стали - в какие суммы его научный интерес выльется. Это пока я свои деньги тратил, всем было по барабану. Но теперь-то у каждого было что терять, и что считать. Так что, повезло Егору. Вовремя он уточнил, что новых вложений не потребуется, и все необходимое уже есть в его распоряжении.

Миха тут же вспомнил об откопанной из груд нежно хранимого в ангаре барахла лодке, а Натаха напомнила о моем обещании научить Никиту стрелять из ружья.

- Только сначала нужно проверить возможность открытия врат с той стороны, - поднял палец к небу ученый. - Это не трудно организовать так, чтоб эксперимент был совершенно безопасным.

- Но до этого, мы с Дюхой еще раз посмотрим окрестности, - согласился Леха. - Чтоб не удивляться потом, если что.

- Вы детям к школе все купили? - хмыкнул я, глядя на возбужденных женщин и бурлящих идеями мужчин. - Неделя до осени осталась... Поеду ка я завтра продавать часть золота. А потом уж займемся нашей фазендой.

В общем, о полноценном освоении нового мира не было сказано ни слова, но общее согласие на продолжение нашего там присутствия было получено. Пока нам с младшим этого было достаточно.

Утром Егорка засел спаивать из деталек какой-то прибор, жены взяли Натахину банковскую карточку и рванули в город за покупками для детей, а мы с Поцем и Лехой отправились на овощной рынок. К Олегу Саве.

Давным-давно, в далеком детстве, Олег с родителями жил в соседнем подъезде. Тогда он еще Савой не был. Савиных его фамилия. Вместе, в одной компании и крепости снежные строили, в чужие огороды за малиной лазали. Так что знал я его больше тридцати лет. Потом он поступил в военное училище, а меня в армию забрили. Капитана краповых беретов уволили из рядов по состоянию здоровья. Места своего на гражданке он долго найти не мог, пока однажды меня не повстречал. А я тут же познакомил Олега с тренером. На разборки ездить офицер в отставке сразу отказался, но навести должный порядок на подконтрольном братве рынке взялся. И навел. И если в нашей группировке и был человек, которому я верил почти абсолютно, так это он. И очень надеялся, что Олег поможет мне решить проблему со сбытом рыжья.

- Говно вопрос, Дюх, - сразу заявил Сава. - Помогу. Только сам-то че? Найти ювелира, который пробу пробъет и скинет по тихому - как два пальца. Я тебе, брат, в схеме зачем?

- Тему пробиваю, - относительно честно признался я. - На меня старатели вышли. Их канал накрылся, а роют они не по детски. Кусок вот на пробу привезли. Если все гладко будет, они еще приволокут. Готовы по штуке за грамм отдавать, но чтоб лавэ сразу и партии по кило, не меньше.

- Не хило, - кивнул Олег. - А к дяде Вове?

- Две причины, - поморщился я. - Первая: он мне уже недавно помог...

- Понял, - снова качнул почти налысо бритой головой. Если учесть, что шеи у капитана дивизии имени товарища Дзержинского не было, выглядело это монументально. - Не хочешь быть обязанным лишний раз. Принято. А вторая?

- Ты морды видел, что теперь везде за шефом таскаются?

Две морды появились рядом с телом любимого шефа с погода назад. Почти сразу после того, как у него с Кимом вышло то ли перемирие, то ли раздел сфер влияния. Два жилистых типа, молчаливых, как скала и резких, как понос. И готовых кинуться на любого. Причем, без команды. Стоит резко махнуть в сторону тренера рукой - и готово. Лежишь мордой в пол, руки неестественно вывернуты и в бок ствол тычется. Самое поганое - никто кроме дяди Вовы не знал, как этих овчарок звать-величать, кто они такие и откуда взялись.

Но слухи, ясен день, ходили. Болтать-то людям не запретишь. Говорили, что это будто бы спецура из ФСБ, приставленная чтоб больную печень нашего лидера охранять. И что типо пока шеф из определенного Кимом стойла морду не высовывает, жить ему долго и счастливо. А вот если взбрыкнет, возомнит о себе невесть что - тут нашему тренеру и хана. Придавят как куренка в один миг. Были даже отчаянные пацаны, которые на полном серьезе предлагали дяде Вове содействие в избавлении от этой стражи. На что были тут же посланы в пешее эротическое путешествие в грубой форме.

В любом случае, при этих мордах серьезные люди серьезные вопросы с шефом обсуждать отказывались. А спровадить куда-нибудь их было довольно сложно. Даже прямому приказу дяди Вовы они иной раз отказывались подчиняться. Да и не факт, что эти големы не умеют читать по губам.

- Осознал, - снова согласился Олег. - Злые люди. При них такие дела крутить - в русскую рулетку играть. Ну да ладно. Поди и мы не пальцем деланы. Крутанем тему и без шефа. Не тонну же золота купить предлагают. Килограмчик я и сам куплю. Цацки наделаю и своим же клиентам продам. Мои "талибы" обожают наряжаться...

Я выложил килограммовый самодельный слиток, а Сава вытащил из сейфа несколько пачек денег. Обменялись, пожали друг другу руки и договорились, что через недельку я привожу от "старателей" еще пару таких же брусков. Олег вышел меня проводить к стоянке. Опять же, я попросил. А меня - брат. В офис с гордой табличкой "Начальник охраны" Леха идти отказался наотрез, а какой-то разговор к Саве имел. Ну да и ладно. Что мне, трудно? И даже не слишком интересно было о чем они там шептались, многозначительно на нас с Поцем поглядывая. И, видимо, результат моего младшего вполне удовлетворил. Потому как всю дорогу домой он весело, немилосердно фальшивя, насвистывал так мной и неузнанную мелодию.

В ангаре полчаса держал стремянку Михе. Он тянул проводку к новенькой, только-только приделанной над Подковой лампочке. Еще один генератор мы купить не догадались, а хондочка нужна была для испытания возможности, как метко выразился мичман: "автономного плавания". Слава Богу, засов на воротах сохранился еще с тех пор, как у меня здесь рабочие жили. Иначе его тоже пришлось бы срочно приделывать. По плану, если портал успешно запустится с той стороны, мы собирались рвануть туда всей толпой. С палатками, пивом и шашлыками. Обмывать первый вырученный за трофейное золото миллион.

Сначала, я хотел попросту поколоть добычу всем поровну. По сто сорок тысяч. Думал дать соратникам подержать деньгу в руках, почувствовать сопричастность. Тем более, что даже для нас с Натой - это деньги серьезные. Совсем немногим меньше моей ежемесячной зарплаты. Старого вымогателя Поца такой суммой не удивишь, но и он, как я полагал, от нее не откажется. А для остальных - это половина средней "японки". Ну или неплохая дача соток в шесть. Или капитальный гараж у черта на куличках. Семь мичмановских пенсий или четыре доцентских жалования.

А бабы взяли и отказались. Они, оказывается, еще в процессе бродяжничества по магазинам договорились. По десять штук каждому на чулки и сигареты, а остальное в общий фонд "Фазенда".

И совсем нас, мужиков, добили, когда на стол выложили список самых насущных покупок. Фантазия у нас у всех богатая, могли себе представить, как женщины планировали начать освоение тропического берега. Так что сами понимаете, с какими рожами мы потянули руки к бумагам. И какие они, морды лица, я имею в виду, стали, когда осознали написанное твердым, практически калиграфическим Любаниным почерком.

Цемент, арматура, двадцать кубов обрезной доски и сто тридцать кило гвоздей - каково?! Мотокультиватор, две бензопилы, резервный генератор и шесть канистр-двадцаток под топливо. Пластиковый танк с питьевой водой. Палатки, несколько ящиков консервов, десятки кил разных круп и вермишелей. Горы приправ, мешок соли...

- Мы что? Туда жить переезжаем? - сверкнул глазами Леха. Это я знал, что он бы и с радостью. Но притворялся он славно. Даже его благоверная ничего не поняла.

- Запас карман не тянет, - отрезала Ирина.

- Мало ли, - погладила своего моремана по руке Любка. - Сам же знаешь, как оно может повернуться. А мы там с детьми.

- Тогда еще патроны допиши, - кивнул Миха. - Спирт и спички.

- И все продукты умножить на десять, - поддержал Леха.

Я не стал спорить. Да хоть на сто. Привезут первую партию - нужно будет ее туда перетаскивать. Тогда и посмотрим. Асфальтированных дорог в том мире я пока еще не встречал, а по песку особо не покатаешься. Особенно на хорошо груженом грузовике. Как говорится: одно неосторожное движение педалью и грузовик мигом тонет по ступицы.

В чем подвох народ начал понимать уже в процессе выдвижения к пляжу. Поклажи-то всего ничего, а сходи ка по горячему от солнца песку туда-сюда раз пять - офигеешь.

- Пару квадров с прицепами на широких лыжах, - простонал, утирая пот Миха.

- Голубой вертолет и кино на халяву, - хмыкнул я, выставляя за порог очередную партию сумок. - Тащи. Тебе еще лодку переть!

Лучше всех пристроился Леха. Пока все остальные, включая легкотрудника Егора, и детей, работали рабами, а наш мичман все это время занимался строительством забота из подручных материалов. Временный, до обнаружения более удобного для освоения участка берега, лагерь решили устроить на месте ночевки нашего потеряшки. И чтоб какой-нибудь дерзкий динозавр своим неожиданным появлением не испортил праздник, было решено воздвигнуть заслон. Вторым предназначением "стены" было ограничение свободного перемещения деточек. Панцанва у нас подобралась активная, любопытная и предприимчивая. Улизнут в джунгли каких-нибудь бабочек ловить, или обезьянку дрессировать, и абзац застолью. Ищи их потом. И ведь даже МЧС не вызовешь.

Короче, забор Леха строил не на страх, а на совесть. У меня на стеллажах моток проволоки-вязалки нашелся. Так и его не хватило. Мы уже и костер развели, и палатки поставили, и лодку надули, а он все еще возился.

И вот исторический момент настал. Ворота ангара были заперты на засов изнутри, и все подельники оказались по другую сторону порога. Подкова продолжала переливаться всеми цветами радуги. Портал должен был работать все то время, что мы планировали пробыть вне нашей Земли. А на случай перебоя с электричеством, на постамент, где раньше стояла статуя, водрузили хонду. Но пока не заводили. Берегли бензин.

Искупались. Выгнали из воды детей, немедленно отправившихся собирать валяющиеся тут и там орехи. Солнце заметно склонилось к горизонту. Егор бросил ковыряться со своими приборами, достал спиннинг и, в компании Михи и ТОЗовской вертикалки отправился на мыс. Женсовет трепал языками, нарезая овощи на салаты, а мы с довольным своими строительными успехами Лехой занялись углем для шашлыка. Ну, по банке пива вскрыли, естественно. Хорошо было. Спокойно. Вроде и обе "сайги" рядышком, и место незнакомое, а ощущения тревоги не было. И тут моя Натаха задала вопрос:

- Девочки? А соль взял кто-нибудь? Эй, парни! Соль брали?

Мать моя - женщина! Вот именно в тот момент лично до меня вдруг доперло во что именно мы все ввязались. И чем, бляха от ремня, рискуем! Не было там ничего. Вообще! Только то, что принесли с собой из дома. Не сбегаешь к соседу за той же солью. Не купишь в магазине хлеб или порох для патронов. И если Подкова вдруг взбрыкнула бы... Ну там, типо свет луны отразился от болотных газов и все такое... Если бы портал, что привел нас в этот другой, не наш, неизвестный, непознанный мир, вдруг перестал работать...

В десять раз, говорите? В сто! В тысячу раз больше! Такой здесь запас всего необходимого для выживания должен быть, чтоб похрен стало - есть дырка домой или заросла напрочь!

Так стало жутко, что аж волосы на спине дыбом встали и голос сел.

- Сейчас схожу, - прохрипел я, поднимаясь с теплого песочка и подхватывая винтовку.

- Я с тобой, - почему-то шепотом заявил брат. - Мало ли...

Поблагодарил кивком. Честно говоря, страшно было до жути одному переться эти несчастные триста метров до Подковы.

Сходили. И всю дорогу не сказали друг другу ни слова. Так вот нас придавило, что слов не находилось. Не хотелось уже пива, и жареное мясо в рот не лезло. Все остальные посматривали на нас с младшим подозрительно, а Натаха даже пыталась выпытать потихоньку - чего такого у нас с Лехой приключилось, что мы оба как мешком ударенные.

- Фигня, прорвемся, - с деланным оптимизмом отговорился я. И понял, что прав как никогда. И правда! Чего это я? Здоровые, битые жизнью мужики - неужто пропадем?! Да ни в жисть! Прорвемся, обустроимся, крепость выстроим и туземцев ясаком обложим! И так это мне теплом по сердцу мазнуло, что не мог в себе новость держать. Немедленно новой банкой пшикнул и тост предложил. За русских, которые в огне не горят, в воде не тонут и в новом мире не пропадут. Вроде и Леху после таких слов отпустило малехо. Во всяком случае, улыбаться стал.

Утром получили второй "привет". Выяснилось, что никто не взял с собой бритву. Но это уже мелочи. Посмеялись даже. Поприкалывались. Решили, будем как те казаки, что Сибирь завоевали, бороды отращивать. Чтоб, бляха от ремня, соответствовать идеалу. Остальные "недостачи" уже и не вспомню. Постоянно что-то забывалось, чего-то не хватало. Но каждый раз как-то выкручивались. Включали смекалку. Это ведь не я придумал, это народное творчество, что необходимость - мать изобретения. Когда нет дефицита, когда практически все можно купить или достать, от отсутствия простых вещей в ступор впадаешь. А вот если ты уже внутренне готов к тому, что можешь рассчитывать только на то, что есть под рукой, башка начинает варить - мама, не горюй!

Егор с рассветом опять засел за свои приборы. Мы ружье рядом конечно положили, но надежды на этого сумасшедшего ученого не было никакой. На всякий случай Любке выдали ракетницу. А Никитосу мелкашку и пачку патронов, с условием, что еще боеприпас получит только если за время нашего плавания на лодке расстреляет эти. В одиночку. И не по мохнатым макушкам пальм, а по мишени. Леха за три минуты пулеулавливатель построил. Песчаный бугор, мичман и саперная лопатка - что еще надо? Кусок заранее припасенной фанеры, пачка листов с черно-белым кругом и жгучая зависть остальной пацанвы. Сын был в себе совершенно уверен, и на наши подколки только хмыкал. Ну-ну. Это только кажется, что расстрелять сорок патронов за несколько часов - проще некуда...

Лодка была готова, загружена огнестрелом, небольшим продуктовым НЗ и канистрами с горючим. Но оставались сомнения в боеспособности остающихся в лагере подельников - а кто мы еще, если валютными спекуляциями занялись? Стволы еще были, а вот бойцов, способных с ними управиться не наблюдалось. Но тут нас с Поцем Леха сумел удивить. Засмущался, покраснел даже чуток, словно красна девица, и вытащил из-за пазухи пистолет. Нормального такого, новенького "тотошу". Черного, блестящего, совсем как настоящего. Уж нам ли с Михой не узнать любимое оружие рэкетира!

Достал, короче, и Любане своей отдал. А та совершенно привычным, отточенным движением чуток оттянула раму, выяснила, что патрон в стволе, и пристроила волыну в соломенную сумочку, вместе с другими-разными тюбиками для ровного загара.

- А мне? - деловито поинтересовалась Натаха.

- В машине оставил, - виновато развел я руками. - Другой раз...

Супруга моя кивнула, будто это обычное для нее дело - с пистолем на пляже чалиться. Прикиньте! Это она-то! Прежде опасавшаяся даже прикасаться к оружию. А тут еще Ирка возникла. Завела свою любимую пластинку о том, какой у нее мужик никчемный. Даже пулеметом для ненаглядной не озаботился! У всех, мол, есть, а она опять в пролете, как лохушка какая-то. Поц, скалясь в сорок зубов, пообещал потом дать ей "парабеллум", и она успокоилась. А мы могли, наконец, выдвигаться.

От пешего похода вдоль берега после долгих раздумий отказались. Решили, вдруг этот пляж на сотни верст тянется, и что толку будет по нему шляться? У нас, понимаешь, лодка простаивает! Она конечно жрет, как тот динозавр, ну так а нафига бак на пятьдесят ставили? Еще и канистра в запасе, на случай, если увлечемся и прохлопаем ушами. Вернуться полюбому хватит. Весла тоже еще никто не отменял. Мичман клялся, что и в одного выгребет. Типо, настоящие моряки одним веслом гребут круче, чем пехота - это он про меня - двумя. Я не спорил. Зачем? Работа нудная и трудоемкая. Терпеть не могу...

В предпоследний выход мы с Лехой на запад довольно далеко прошли. Как бы не на километр. Следы Васькины искали. Теперь такой задачи не стояло, и плыть решили на восток. Тихонечко, чтоб не просмотреть чего-нибудь особенно интересное.

Ну что сказать. На моторе плавание особенно не затянулось. И вернулись в лагерь мы с запада. Знаете, что это значит? Правильно, внучки. Остров это был. Длинный, километра четыре, и узкий - от четырехсот до шестисот метров. Почти точно вытянутый с запада на восток. И Подкова была чуть ли не в самой его восточной части. А на самом западном - пролив. Каких-то полкилометра, и та другая земля, которую мы прежде только в бинокль разглядывали, и куда пастух наш алтайский ушел.

Несколько раз приставали к берегу. Миха с Лехой, два специалиста, бляха от ремня, разглядывали какие-то давно высохшие водоросли, замеряли рулеткой ширину пляжа и спорили до хрипоты. А потом, как-то вдруг договорившись, вынесли вердикт: плохой у нас остров. Низкий. Ну, то что в прилив вода почти до кустов доходит, мы уже успели выяснить. Пришлось даже палатки и костер повыше переносить. А вот о том, что в сильный шторм хорошая волна может и вовсе через весь островок перехлестывать, мне в голову раньше не приходило. Да и не могло придти. Слишком уж сухопутный я человек.

- Самое высокое место как раз у Подковы, - утверждал мичман. - Кто-то очень грамотно точку выбрал. Заметил? Поближе к северному берегу. Если ветер с севера будет, от штормов большая земля защитит. А вот, если с юга - трындец. На статуе видел какие царапины? Здесь может и тропики, а в сезон штормов не забалуешь. Мусор всякий так несет, в танке не отсидишься.

- Можно конечно бунгалу временную построить, - поддакнул Поц. - Но, к гадалке не ходи, первым же серьезным штормом ее в море унесет.

- Интересно, какое здесь сейчас время года? - поморщился я.

- А хрен его знает, - чему-то обрадовался Леха. - Это ты у Егорки спроси. Нехай своих ученых богов спросит. Но вот что я тебе скажу, брат. Валить надо оттуда и на большой земле окапываться. Ты тот мыс видел? Который за проливом? На который Васька твой слинял?

- Он не мой.

- Да похрен! Я не про то! Ты вот стекла возьми, глянь. Там где мыс расширяется. Видишь? Сопочка. Вот если на ней форт выстроить, мы весь полуостров контролировать будем. А земли там - валом. Будет где нашим ненаглядным грядки свои наковырять. И штормам не по зубам. Высоко. А если там еще и ручей какой-нибудь найдется - вообще красота.

- Зачем тебе ручей? Скважину пробурим.

- А миниГЭС хочу, - развел руками здоровяк. - На пятнадцать киловатт всего лям стоит. Че мы, чухонцы какие-то немытые? Я удобства хочу.

- Тема, - согласился я. - Пятнадцать - это серьезно. Ты, по ходу, все придумал уже.

- Ну не то чтоб... Размышлял. Планировал...

- Ладно. После обеда сбегаем на ту сопочку. Посмотрим, - решил я. - А сейчас в лагерь. Нужно новостями поделиться. И Егорку подговорить Подкову выкопать. Не будем же мы грузы через пролив таскать?!

- Точно, - обрадовался Миха, видимо уже успевший представить, как тащит в гору пару коробок тушенки. - И это, пацаны! Надо остров наш назвать. Ну имя ему дать. Вдруг тут их много. И будем берега путать, как лохи, в натуре. Я и флаг уже приготовил.

- Это еще зачем флаг? - не понял я.

- Какой флаг, - одновременно со мной поинтересовался Леха.

- Так это, - засмущался Поц. - Типа, чтоб забить за бригадой землицу, по обычаю на ней флаг поднимают. Ну я, типо, подумал и Андреевский взял. А че? Тебя предки Андреем нарекли, и на военно-морском знамени - Андреевский крест. В тему, в натуре.

- И остров Андреевским назвать, - заржал мичман. - До кучи.

- Хрен вам, - вспылил я. - Не Андреевским, а Апостола Андрея Первозванного!

- Да ладно, ладно. Как скажешь. Ты командир, - отъехал Миха.

- Не слишком солидно для такого-то клочка? - усомнился брат.

- Так он реально первый, на который наша нога ступила, - пожал я плечами. - Пусть у него и имя особенное будет.

- Принято.

День открытий на этом не закончился. Егор успел тоже кое-что выяснить. И стоило причалить, нам, не успевшим даже поделиться своими новостями, пришлось выслушивать весьма эмоциональную речь ученого.

- Я знаю, где мы! - вопил средний брат на весь остров. - Я вычислил наши координаты!

- И че?! - высокомерно поинтересовался Миха. - Типо крутые? Или че?

- Крутые, Мишенька! И еще как! Восемьдесят два градуса восточной долготы, пятьдесят четыре с половиной градуса северной широты!

- Слышь, - осклабился Поц. - Мы типо все в шоке. Че блажишь-то, как потерпевший?!

- Ты тупой?! - набычился Егор. И вдруг перешел на непривычно из его уст звучащий окраинный слэнг. - Не сечешь тему, сопи в тряпочку! Я те по человечачьи базарю! Мы, в натуре, совсем рядом с городом.

- Погоди-погоди, брат, - наморщил лоб Леха. - Что значит - рядом? Тут море, и тропики. Какой, к дьяволу, город?

- Так и я о том баяню, тьфу, говорю! Мужики! Наш город, я точно знаю, на пятьдесят пятой широте. Долготу точно не помню, но по хронометру, у нас сейчас разница по времени с Гринвичем - шесть часов. Так что мы в одном часовом поясе с городом.

- Прикол, - согласился я.

- Да какой, нахрен, прикол, брат, - вспыхнул Егор. - На нашей широте не может быть никаких тропиков! Вообще! Понимаешь? Море - да Бог с ним с морем. Ну там, полярные шапки растаяли, или еще какая-нибудь фигня. Но кокосы у нас просто не выживут. В первую же зиму в сосульки превратятся...

- Я так понимаю, ты хочешь сказать, что мы не в твоем этом... олигофреноцене? Или вовсе не на Земле?

- Я не знаю, Андрюх, - сдался брат. - Я уже ничего не понимаю. Луна - точно наша. Характерный рисунок кратеров... Растительность тоже земная. И люди здесь явно бывали. Кто-то же Подкову тут оставил...

- Но? - поощрил я ученого.

- Ну, есть у меня одна гипотеза, - как-то не слишком охотно признался средний. - Мне в сеть выйти нужно. Проверить кое что. Я ночью звездное небо фотографировал. Не слишком хорошо получилось. Видимость плохая отсюда. Но несколько созвездий удалось опознать. И... Ты знаешь, я не специалист. Эти материалы астрономам бы показать. Но, мне кажется...

- Креститься надо, если кажется, - ввернул обиженный Поц.

- Да вот тебе крест во все пузо, Михаил, - отмахнулся Егор. - Какие-то они не такие, эти созвездия... Короче, мне нужно к компьютеру.

- Ну так иди? В чем проблема-то? - не понял я. - Если так надо.

- Так не пускают, - развел руками ученый. - Люба его. Говорит, вот мужички явятся, тогда можно. И то, если кто-нибудь проводит. Нечего, говорит, одному по джунглям бродить.

- Молодец, - поддержал жену мичман. - Правильно говорит. Пошли провожу.

- А мы на острове, - пожаловался Миха. И поднял уже приделанный к древку Андреевский флаг. - Мы его Андреевским назвать решили.

- Апостола Андрея Первозванного, - снова уточнил я. Помнится, Коленку это было важно, а мнение других специалистов меня мало интересовало.

Егор с Лехой ушли в портал, а женсовет новость об обретении островом имени пропустил мимо ушей. Младший уже успел отчитаться о результатах разведки, и о том, что осваивать этот песчаный клочок суши смысла нет. Так что наши женщины уже списали в историю Андреевский... тфу, Апостола Андрея, то есть.

Детям география тоже была пофигу, а вот флаг их заинтересовал. Поцу тут же предложили помощь сразу в нескольких направлениях. От поиска веревок для растяжек - даже десятилетняя шпана понимала, что долго флаг с воткнутым в песок древком не простоит, до проекта закрепления белого, с косым голубым крестом полотнища на макушке самой высокой пальмы. Если я правильно помню, именно этим Миха с пацанвой и занимались все то время, пока не вернулся Леха.

Перекусили бутербродами. Бабы устроили себе отпуск, и готовить отказались. Дети были в восторге, а вот мы давились в сухомятку и обсуждали планы мести. Ничего "ассиметричного", кроме как облить нежившихся в шезлонгах саботажниц морской водой, в голову не пришло. Да и это забоялись воплощать в жизнь. Соленая вода скоро бы высохла на жарком тропическом сибирском солнышке, кожу бы стянуло, и бабы бы немедленно заставили нас строить им душ с пресной водой. Можно было бы, конечно, и смаздрякать что-нибудь на скорую руку, но зачем? Тем более имелись еще планы по разведке полуострова на большой земле.

Никиту взяли с собой. Пропуском в нашу компанию стали два оставшихся от целой коробки патрона. Натаха подтвердила, что пацан честно расстрелял все остальные, а не просто выбросил лишние в море. Мог добить все, но подумал, что если мы скоро не вернемся, кому-то ведь придется провожать дядю Егора до Подковы, тут-то боеприпас и понадобится.

- Принято, - согласился мичман и взлохматил выцветшие за лето до соломенного цвета волосы мальчишки. - Форма одежды походная. Быть готовым через три минуты с оружием.

Никитос рванул с места с пробуксовкой, но уже от самых палаток вернулся.

- Патронов маловато, - поделился он своим горем.

- Не настрелялся? - хмыкнул я, представляя синичище на плече шпаненка. Мелкашка, это конечно не СВД, которая лягается, как лошадь, но для мальца и того должно было хватить.

- По гланды, - сын чиркнул ладонью по горлу. Откуда только успел нахвататься этих дворовых ужимок? В частной же школе учится, сопляк. - Но мало ли чего. А у меня нету.

- Логично, - поддержал Леха. - Коробки хватит?

- Даже много, - дернув рукой к правому плечу, поморщился наш новый боец.

Долили бак, благо брат догадался принести из ангара еще пару канистр с топливом. проверили оружие, заставили Никитку застегнуть спасательный жилет, и столкнули лодку в воду.

Сначала двинули на запад до пролива. Потом на северо-запад. Подумали, что если там найдется подходящий пляжик, будет удобно. Не нужно будет огибать километров на пять или шесть выдающийся в море полуостров. Прошли вдоль берега, все круче изгибающегося на север и северо-восток. Мест для высадки было предостаточно, но очень уж они все были далеко от интересующей нас сопки.

За обрывистым, скалистым мысом берег резко пошел на запад, и вскоре мы оказались в сильно изрезанной бухте, куда выходили русла сразу трех небольших речек. Не особенно быстрых. На таких, по общему мнению членов похода, миниГЭС ставить смысла нет. Выйти на сушу можно было, но мы этого делать не стали. Слишком много камней и мало песка. В одном из заливчиков вообще осыпь нашлась, будто бы целая скала обрушилась. Вот к ней подошли ближе. Сланец неплохая замена кирпичу, а строить "фазенду" из дерева я и не собирался. Не серьезно. Да и нравится мне дикий камень.

В общем, признали осыпь отличным источником дармового стройматериала, и повернули обратно. До темноты времени было еще навалом, и нам хотелось осмотреть противоположный берег.

До пролива долетели на глиссере в пять секунд. Лодка перелетала с волны на волну как какой-то волшебный дельфин, Никитос попискивал, когда брызги залетали внутрь, и оба моремана радовались как дети.

Западный берег полуострова был изрезан куда меньше восточного. Изредка между скалами появлялись малюсенькие пляжики, а слева, километрах в пяти, в бинокль разглядели еще один островок. Куда меньше нашего первого. Миха тут же заявил на него свои права. Ну, то есть предложил назвать его Михайловским. Да ради Бога. Что нам жалко?

Наш шкипер полдороги оглядывался на кусок торчащей из моря земли, и в итоге мы чуть не вылетели на широченный, метров в двести, пляж. А прямо над ним высилась наша сопочка. Берег большой земли дальше уходил куда-то на юго-запад, и мичман настоял на том, чтоб обязательно проверить что там. Хотя бы на несколько километров. Он, мой младший брат, вообще разрывался между желаниями. Ему хотелось и вместе со мной подняться на господствующую над достаточно равнинным полуостровом высоту, и в компании с Поцем и Никитой продолжить открывать неведомые дали.

Сманил с собой. Так-то оно конечно. Останься Леха в лодке, мне было бы спокойнее за сына. Все-таки из Михи нянька, как из навоза пуля. Но до сих пор мы в море ничего крупного не встретили. Ни акул, ни дельфинов или китов. Или обещанных Егором гигантских морских черепах. Ничего. Даже чаек - и тех, по мнению мореманов, было маловато. А вот мне одному в незнакомом месте... Даже думать об этом было неуютно. Если это все-таки материк, так там и тигры со львами какими-нибудь могут проживать. Или леопарды. О динозаврах олигофреноценских и не задумывался, иначе вообще втроем бы на сопку полезли, а Никитоса лодку сторожить оставили бы.

Короче, мы с Лехой выпрыгнули на пляж, подтянули что надо было подтянуть, пощелкали тактическими рациями, проверили связь с лодкой и с базой, попрыгали, и пошагали. А Поц рыкнул мотором, лихо развернулся и ушлепал почти точно на юг, открывать новые земли.

Пляж, забором окружали плотные заросли кустарников. С полкилометра прошли, прежде чем нашли проход. Какие-то животные чуть ли не туннель пробили, за какими-то своими надобностями шныряя к морю. Нам с плечистым мичманом пришлось чуть ли не на четвереньках пролазать. Брат кряхтел, ругался нехорошими словами, и в итоге поклялся извести проклятые заросли под корень. Типа, достать напалм и сжечь там все к чертовой матери.

Среди пальм, занимавших следующую террасу, идти было не в пример легче. Шершавые стволы были до середины оплетены какими-то лианами, но росли тропические деревья довольно редко, почти как наши березовые перелески. Да и полянок хватало. По мне, так лучше бы их вовсе не было. Трава на открытых солнцу и небу местах вымахала в рост человека, и пробираться по этим дебрям было труднее чем по лесу.

А потом мы вдруг оказались в самом настоящем сосновом бору. Высоченные, метров по двадцать столбы подпирали небо. Пахло смолой одуряюще, как в парфюмерном магазине. А по низу, упрямо ползли вверх плети красной смородины, и еще что-то, чьи листья мичман немедленно сунул в рот и принялся жевать.

- Кока? - поинтересовался я тихонько. В лесу, тем более - незнакомом, не стоит издавать лишние звуки. - Наркоманишь потихоньку?

- Лимонник, - весело блестя глазами, отговорился тот. - Любка обрадуется.

- Кому что, - философски пожал я плечами. - Кому мандарины, кому ящики их под них.

- Это ты к чему?

- Сказал бы, что твоя кислятину любит, набрали бы у Савы лимонов.

- Это не то. Лимонник только на Дальнем Востоке растет. Ностальгия и все такое.

Согласился. Это реально дело такое. В Египте на пляже вдруг так пельменей захотел, едва домой первым же самолетом не улетел. Так задолбало это "все включено", чуть волком не завыл. Едва на туземца с кулаками не полез. Показалось, он на Натаху мою как-то подозрительно щурился, сученышь.

Бор кончился, как ножом обрезало, когда до вершины оставалось всего ничего. Трава там, на счастье была не такая богатая, как внизу, так что ничего, что могло бы помешать нам забраться на самый верх больше не было.

На северном склоне сопки растительности было меньше. Какие-то чахлые деревца, короткая, будто подстриженная трава, одинокие кустики. За седловиной, по дну которой тек широкий ручей, или маленькая речка, сплошной стеной стоял лес. Чужой какой-то, неправильный. Разнокалиберные по росту и толщине неряшливые, разлапистые деревья.

Еще с возвышенности было отлично все видно. И замысловатую бухту на северо-востоке, куда мы уже заплывали, и где нашли каменную осыпь. И еще один полуостров, вокруг которого по морю ползла серебряная искорка нашей лодки. И другой залив на юго-западе, в который впадала, промыв по дороге широченный овраг, последняя из найденных нами за сегодня река.

- Офигеть, - выдохнул Леха. - Красота-то какая!

- Ага, - радостно согласился я, устраивая пятую точку на мягонькой траве. - Сядь, не маячь. Если мы все видим, прикинь, как нас самих видно!

Брат тут же плюхнулся рядом.

- Жаль бумагу с карандашом не взяли. Сейчас зарисовали бы обстановку.

- Запомним, - отмахнулся я, не отрывая бинокль от глаз. - Чего один не вспомнит, другой подскажет.

- Тоже верно... Блин, Андрюха! Это место просто супер. Будто спецом сделано для нас. Сам прикинь! Вот тут форт. Там...

Мичман махнул рукой на северо-восток.

- Там, по водоразделу мин сигнальных натыкать и заборчик какой-нибудь сообразить от зверей. С той стороны берег высокий, хрен кто залезет. А по верху - так отсюда все простреливается за боже мой. А там...

На этот раз он обращал мое внимание на западный склон сопки, и устье ручья.

- Ручеек так себе. Вялый, скажем просто, ручеек. Но если плотину построить, и этот овраг напрочь затопить, там такой перепад высот получится, что напора полюбому хватит на миниГЭС. А если еще там блиндажик какой-никакой с пулеметом сообразить, так этот наш ров ни одна падла не форсирует без того, чтоб кровушкой умыться.

- Тема, - снова согласился я, сразу прикидывая и примерный план нагорной крепости и что-то вроде отдельно стоящего равелина для обороны будущей ГЭС.

- А позади, Дюх, у нас шикарный пляж. И если когда-нибудь мы обзаведемся флотом, там и порт можно будет устроить. А на Михайловском острове - батарею.

- Чего? - не понял я.

- Ну штуки четыре гаубицы, чтоб всю бухту сразу прикрыть. Хрен проползешь.

- И аэродром штурмовиков торпедоносцев. А вон там шахту выроем. Для баллистической ракеты. А вон там казармы ППД дивизии ВДВ...

- Да ну тебя, - засмеялся брат. - Сижу, блин, слушаю. Уши развешал. А он прикалывается в полный рост.

Затрещал вызов рации Поца. Морская часть нашей экспедиции отчиталась об открытии нового полуострова, бухты и реки. Короче, всего того, что мы уже разглядывали с вершины. Путь в западную бухту был куда проще и короче того, что мы с Лехой проделали, пробираясь к вершине. Так что я приказал Михе дожидаться нас в устье ручья, и скомандовал брату подъем. Время подходило к пяти вечера. Пока дойдем, пока обогнем на моторке два полуострова, пока вдоль нашего прошлепаем, глядишь и ночь на пороге...

Вниз не вверх. Да и не настолько крут был склон, чтоб спуск доставил какие-то неприятности. Знай ноги переставляй, да успевай руками страховаться о искореженные стволы неопознанных деревьев. Какие-то десять минут и мы на предпоследней террасе.

До лодки оставалось метров четыреста, когда я увидел человека. Сначала даже показалось, что это женщина - голова у него была в платке. Вроде моей банданы, но именно, что вроде. Слишком длинные концы свисали ему на спину.

Еще он был в светлых, как бы не в парусиновых штанах, перемотанных в поясе ярко-красной тканью, выцветшей клетчатой рубахе, и держал в руках ружье.

Сначала он просто, прячась между камней, разглядывал медленно полжущую к устью ручья серебристую лодку, а потом вдруг подтянул к себе явно громоздкое оружие, пристроил его на источенные морем валуны и прицелился.

Я даже подумать не успел, как сайга сама собой взлетела к плечу, а палец уже давил на курок. Понятно, что четыреста метров полностью исключали прицельный выстрел. Да я и не старался. Отвлечь, напугать, чтоб незнакомец отвлекся от людей из моторки - это да. А ранить, или даже убить - врятли. Я нисколько не сомневался в кого именно хотел стрелять вражина. Поц, в своей темной одежде, едва-едва выделялся на фоне резких теней, а вот оранжевый спасательный жилет Никитки прямо-таки притягивал глаз.

Выстрел. И двумя секундами спустя - рядом рявкнула лехина винтовка. Все-таки двенадцатый калибр - это не шутки. Это мы с мичманом знали, что на дистанциях свыше пятидесяти метров его "12к" может работать только пугалом для ворон, а вот чужака похоже проняло. Он вскочил с камней, пригнулся - по камням чиркнула пуля выпущенная Михой, увидел нас с братом, и побежал в лес. А мы, разъяренные, как это в телевизоре говорят: неспровоцированной агрессией, рванули за ним.

Он пересек ручей , перепрыгивая с валуна на валун. Явно знал дорогу, и ходил этим маршрутом не один раз. А мы попросту прошлепали по дну. Глубины там считай и не было. Чуть выше берца. Единственное - потом неприятно было бежать, в ботинках хлюпало.

За стеной неряшливого, будто бы непричесанного леса, скрывался склон горы. Деревья карабкались вверх, по дороге теряя в высоте. Со стороны, с нашего наблюдательного пункта на макушке сопки, новой возвышенности вообще было не разглядеть за буйной зеленью.

Это была не сопка, и не хребет. Наверху, куда мы влетели отставая от злоумышленника метров на двести, обнаружилось достаточно ровное плато. Скинуть бы лет с десяток. А еще лучше - двадцаточку, так мы с мичманом прямо там того гада и заловили бы. Но возраст и отсутствие тренировок сказались. В легких пожар, в глазах темные пятна. С двух сотен шагов можно было бы и стрелять, да куда там. Я о деревья-то спотыкался, а козла этого вообще не видел.

- Не торопись, - прохрипел я задыхающемуся с непривычки Лехе. - Никуда эта падла не денется. Земля мягкая. Следы четкие. Найдем.

- Полюбому, - прорычал брат сгибаясь и упирая руки в колени. - И я ему уши отрежу и кадык вырву.

- В очередь. Сперва я.

Смочили губы, прополоскали рты. Благо оба мы были мужчинами опытными, знали, что не стоит напиваться. Ну и пошли. То шагом, то легкой рысцой. Я впереди, высматривая отпечатки ног на жирной почве, Леха следом, успевая посматривать по сторонам. Иногда примерялся к длине шага врага. Учили меня так. Пока человек бежит безоглядки - шаг длинный и на препятствия не обращает внимания, где ветку сломает, где еще чего - каверзы ему в голову не придут. А как успокоится, оглядываться начинает, каверзы всяческие выдумывать, так и длинна шага меняется. Тут и нам следовало бы по осторожнее себя вести.

Так-то я шаги не считал. Сколько в первом запале пролетели и не скажу. А потом и вовсе. Но по ощущениям, километра четыре падла чесала по лесу, как бешенный сайгак. Дальше или уставать стал, или решил проверить гонится за ним вообще кто, или со страху глаза велики? Выбрал местечко, да и присел под кустик. Был бы я один - тихонько бы со спины к нему мог подобраться и взять. А братан мой по лесу пер как танк. Топот, хруст и мат - наступает наш отряд. Я только тормознуть Леху успел, да за ствол какого-то дерева с гладкой светлой, чуть ли не серебристой, корой толкнуть. Ну и сам нырнул конечно. Че я дурак на торчащий из веток ствол буром переть?!

Беглец все-таки выстрелил, а мы с мичманом ему ответили. Потом Леха еще пару раз пальнул, пока я на пузе сторонкой партизану нашему во фланг выползал. Да не успел чуток. Почувствовал тот, ноги в руки и снова в лес ломанулся. Я, конечно же, стрелял. Был бы автомат - был бы шанс попасть. Ну или хотя бы напугал бы, заставил с шага сбиться, укрываться от потока злых пуль. А на нет и суда нет.

Побежали дальше. Земля под ногами стала по суше. Образовался легкий уклон. Вниз бежать легче, и деревья как бы расступились. Все больше стало пальм. След потерять я не боялся. Враг и не думал петлять или как-то маскировать отпечатки. Остановиться заставил нас вызов по рации. Поц с Никитосом волновались. Спрашивали где мы, и не стоит ли им торопиться на помощь?

Сначала, злыдень бежал на северо-запад. Потом чуть довернул на север. И последние пару километров точно на север мы путь и держали. А коли так, то возвращаться удобнее и быстрее всего для нас будет в восточную бухту, к четырем рекам. Там мы Михе и сказали, и он, получив наконец четкие приказы, повеселел. Сказал только, что с ними уже с базы Егор связывался. Спрашивал, когда мы возвращаться думаем. Что-то он там опять открыл этакое, что уговаривает теперь теток лагерь снять и домой, за Подкову вернуться. Бабы его пытают с пристрастием, но он пока отговаривается тем, что обо всем расскажет, когда все соберуться вместе.

Леха прямым текстом порекомендовал о нашем происшествии на базу по рации не сообщать. Типа, вернемся - сами. А по дороге подумаем, в каком свете перед бабами это приключение выставить. Егору же сказать, что как только так сразу. И что не только Егорка открытиями увлекается, у нас тоже найдется чем порадовать широкую общественность. Короче, поболтали, передохнули минут десять, да и потрусили дальше. И вскоре, километра через три, вдруг вышли на дорогу.

Я что угодно ожидал увидеть. Динозавра встретить, или, бляха от ремня, "Наутилус" капитана Немо в уютной бухточке. Но только не такую вот, отлично наезженную колею. Чуждую. Неправильную. Узкую и без привычных отпечатков протектора.

- Телегами пробили, однозначно, - почесал затылок мичман. - Интересно девки пляшут...

- По четыре штуки в ряд, - согласился я. - А наш "приятель" туда побежал. Вон отпечаток. Видишь?

- Теперь вижу. А вон тот чей?

На второй, параллельной, полосе обнаженного колесами грунта красовался след другого человека. Он и обувь носил немного иную, и сам был тяжелее. Была еще одна особенность в походке нового персонажа. Но в чем именно я определить затруднялся.

- Если наш сученок компанией обзавелся, что им помешает засаду сварганить? - насторожился Леха. - Сидят где-нибудь под кусточком и нас, придурков самонадеянных, поджидают.

- Мы так и сделали, - снова согласился я. - Ну не тупее же она паровоза... Там, в бухте, он тырился вполне грамотно. С воды его до самого выстрела бы не увидели.

- Вот и я о том. Че делать будем, командир?

- Уступ в лево, - хмыкнул я. И подумал о том, что хорошо, когда все давно уже придумано до нас. И по-простому, так, чтоб последнему дебилу понятно было, расписано в Уставах. - Я тихонько по правой обочине в лесочке пробираюсь. А ты чуток позади, по дороге громко топаешь. И слушаешь. Скажу падай, значит падаешь и к правой же обочине катишься. Осознал?

- Оттож, - оскалился морской спецназовец. - Из нас двоих, ты - леший, я - приманка. Только ты там тоже поспешай. Время к ужину, а нам еще обратно топать. В темноте по незнакомой натуре не айс будет.

- Разберемся, - пообещал я. - На крайняк ломанем по компасу. А как на пляж выскочим, Поцу маякнем, чтоб подходил забирал.

- Вариант, - кивнул брат. - Ну, вперед?

Дважды щелкнул тактической гарнитурой и шагнул под деревья. И успел пробежать шагов пятьдесят, прежде чем в ухе раздался запрос на начало движения для приманки.

- Иди уже, - прошептал я. - И не торопись. Я тебя вижу.

Эх, мне бы тогда еще лохматочку мою любимую. Так чтоб со стороны казалось, будто зеленые мохнатые кочки сами собой от дерева к дереву перепрыгивают. И "Винторез". И отделение "летучих мышей" в полном обвесе... О чего было не помечтать? После пятого километра, лес фоном становится. Когда по следу идешь - только его и видишь. Если только не так, как я тогда - в поисках засады. Тогда-то оно конечно! Глаза во все стороны сразу смотрят, все мелочи подмечают. Уши на макушке. Редко кто способен долго без движения на одном месте сидеть. Мой старшина в армии говаривал, что, мол, люди - это такие большие мартышки. Пока в городах - что-то еще из себя корчат, сдерживаются. А в лесу, вся их обезьянья природа сквозь одежду просачивается. Суетиться начинают, лишние движения делают. Звуки издают. А лес все видит, все слышит, на все реагирует. Ты лишний, ты непонятный, ты чужой. В русских лесах мартышек не водится...

Вот и скользил я среди деревьев, как тень. Особо и не скрывался, будучи уверенным, что о приближении к врагам меня лесные жители успеют известить. Где обезьяна в кустах сидит, там птицы не поют и листья шепчутся по другому.

Дорога слева изгибалась, как змея, но в основном выдерживала направление на северо-восток. Мы прошли еще километр, а засады так и не встретили. Леха уже даже успел расслабиться. Поделился даже со мной сомнениями, а не лохи ли наши противники. Или первый таких ужасов второму наболтать успел, что оба теперь чешут от нас, ног под собой не чуя.

Ему, я брата имею в виду, хорошо было. Ему разговаривать можно. Хоть пой во все горло, или матом каждое встреченное по дороге дерево крой. Он и должен шум производить, внимание противника на себя отвлекать.

В общем, углядел я их. Не ожидал, что эти два козла такое место для нападения выберут. Неподходящее. Ладно бы на повороте, один с одной стороны дороги, другой с другой. Да так, чтоб сектора друг другу не закрывать и чтоб под дружественный огонь не попасть. А эти - на прямом участке колеи, да еще и рядом. Первый, он с ружьем и с красным поясом - трудно спутать, на корточки присел. У "базуки" его ствол тяжеленный, вот он на развилку куста его и пристроил. А руки дрожат - кусты трясутся. Новый враг - пояс синий. С пистолями - один в руке, второй за поясом. Так он вообще рядом стоял. Плечом о ствол дерева оперся, и головой крутил. Типа, вроде как скучно ему. Как такого не повеселить.

Пощелкал гарнитурой. Потом не удержался, и голосом команду быть повнимательней продублировал. Черт их разберет, мореманов этих, какие у них сигналы приняты. Еще мне не хватало, что брата из-за пустяков подстрелили.

Леха отсигналил, что понял, и затянул какой-то смутно знакомый марш. Пел, и ногами так топал, что у всех окрестных птичек-синичек культурный шок случился. Ну этого типо того, как когда звезд оперы на попсовом конкурсе в жюри садят. Те по полжизни дыхалку разрабатывают, дышать правильно учатся и ноты всякие горлом тянуть. И вдруг они слышат этаких длинноногих грудастых девочек-припевочек, которые из всех песен, только те знают, которые ночные кукушки на ушко продюсерам поют. Хи-хи...

А вот падлам, что на моего сына руку посмели поднять, песни старшего мичмана понравились. Они даже мнением каким-то обменялись тихонько. "Синий" и второй пистоль вынул, а "красный" ружье свое взвел и к плечу приложил. Только хрен вам в полный рост, а не тело моего любимого младшего брата! Я с пятидесяти метров из рогатки не промахивался, а уж из винтовки и подавно. Успел даже на первый-второй их разложить. Ствол вниз - раз, ствол довернуть и вверх - два.

- П-падай, - и начал считать. Раз, два.

Красный сразу мордой в траву клюнул - готов. А вот синий заверещал, как недорезанный поросенок и за дерево прыгнул. Надо же такому случиться, руку он не вовремя опустил. Как раз под вторую мою пулю.

Бабах!!! Это он не целясь, просто в мою сторону из пистолета своего стрельнул. Гром, дым, вопли. Я в полном офигении, лес в тумане. Война прям настоящая. Даже не знаю, чего бы я дальше делать стал, если бы не Леха. Вот вроде - здоровенный, как медведь. В плечах - полтора меня. А умеет быть быстрым, как молния. Как он из положения "лежа в обочине" до засады добежал, то одному Богу ведомо. Только следующий ход его был.

- Вот ты где, пидор, - и сразу следом грохот двенадцатого калибра. - Два двести, братуха. Вылазь. Чисто.

Ну чисто, так чисто. первого-то я точно снял, а со вторым мичман разобрался. Не мог же он с трех шагов промахнуться?! Чему-то ведь и мореманских спецназеров учат.

- Че тут у нас? - поинтересовался, выходя из сумрака.

- Тьфу, черт, - дернулся брат. - Ну ты блин даешь! В натуре, как леший.

- При Советах учили на совесть, - утирая пот и паутину с лица, оправдался я. - Мастерство-то не пропьешь. Помнят ручки-то...

Леха заржал, и протянул мне рукояткой вперед разряженный пистоль.

- Анас, братуха. Я такого антиквариата и в музее не видал. Ствол, зацени, какой. Шестигранный. А это, по ходу, кремень?

- Не похоже, - ковырнув зажатый в держателе золотисто поблескивающий камешек. - Егорке оттащим. Он разберется.

- Не вопрос. Я и дуру эту упру. Для коллекции. Над камином в форте приладим. Жаль у этих корсаров сабли нема...

- Кто же по лесам, по долам с железными палками бегает? Кстати, брат! Куда они так торопились-то? Не желаете ли, господин хороший, полюбопытствовать?

- Морем давно пахнет, - покрутил носом мичман. - Тут уже не далеко. А раз дорога, значит там люди живут. Логично?

- Еще как, - хмыкнул я. - Впадлу будет пройти мимо и не поздороваться. Типо соседи.

- Типо того, - засмеялся Леха. - А я уж переживать начал, что некуда будет за ясаком наведываться.

- Да лучше бы подальше, поморщился я. - Сколько мы прошли? Верст десять, двенадцать?

- Пятнашку не хочешь? Но по прямой всяко ближе.

- Близко. Если с аборигенами базар гнилой выйдет, придется с оглядкой обустраиваться. Чтоб какой-нибудь баран в спину из такой вот бандуры не зазвезденил.

- Разберемся, - любимой моей присказкой отговорился брат.

- Попробовать нужно пальнуть из этой пищали, - я нашел для себя повод тащить полтора десятка километров лишние килограммы. - Посмотрим, с какой дистанции их начинать опасаться. Обратно пойдем, заберем...

Однако, прежде чем продолжить глубокую разведку, мы потратили еще несколько минут на то, чтоб обследовать трупы врагов. Не то, чтоб нам были необходимы невеликие ценности, из карманов незнакомцев. Марадерку мы с Лехой воспринимали скорее как часть процесса сбора информации о противнике. Любая мелочь могла много чего рассказать об обитателях этой земли. В Итоге мы с братом стали обладателями конусовидной флижки с порохом, свинцового прутика, горсти камешков, похожих на те, что были зажаты в замках оружия туземцев, нескольких медных монет, двух амулетов с каким-то незнакомым символом, и пары неплохих кованных ножей. Кроме того, в поясе "синего" обнаружился небольшой кожаный кошель, содержимое которого мы изучать не стали. Заторопились. На часах время перевалило за семь часов, солнце уже практически коснулась горизонта, а бродить по лесам в темноте желания не было.

Ах, да. Я разгадал, наконец-таки, загадку чем-то меня зацепивших следов. Все дело в обуви. Если на ногах первого, "красного", были обычные, как Леха сказал - палубные, ботинки, то второй был обут в высокие, до колена, сапоги с очень мягкой подошвой. В таких хорошо красться по лесу, если знаешь как. И, судя по всему, "синий" не знал. Попросту снял с кого-то, польстившись на аккуратную работу и качественный материал. Иначе не подпустил бы меня так близко, и в конце концов, не поплатился бы за это жизнью.

Долго искать поселение туземцев нам не пришлось. Деревья стремительно редели. Иногда встречались целые поляны, "украшенные" пнями и горами гниющих тонких веток. А потом - мы и километра не прошли - лес расступился, и перед нами открылась картина относительно обжитого места.

Неровные квадратики полей, большей частью уже убранных. За ними, на берегу обширной бухты - пара десятков деревянных домиков с плоскими крышами, на которых были зачем-то навалены крупные камни. Сараи. Чуть в отдалении, более крупный. Видимо - склад. В бинокль было хорошо видно, как люди выкатывали оттуда бочки и выносили упакованные в ткань тюки. Сети сушащиеся на подпорках. Длинные и узкие лодки на пляже. А в самой бухте, чуть ли не по центру - деревянный же корабль.

- Шхуна, - определил мичман. - Только корпус какой-то странный. Слишком...

Он надул щеки и зачерпнул воздух здоровенной ладошкой.

- Толстый. Во! С таким по волнам не побегаешь. Будешь шлепать, как бревно.

- Да похрен, - поморщился я, забирая у моремана бинокль. - Ты фотик догадался взять?

- Неа, - огорчился брат. - Маслу оставил. Кто же знал?

- Вот и я, бляха от ремня. И рисовать не умею. Как будем среднему рассказывать, что реальный парусник видели и деревню эту чудную? Типа че-каво?

- Слышь, братан, - вскинулся Леха. - А эта, камера, что он нам вешал в первый заход? Ты ее снимал? Я то сразу сдернул. Она у меня место занимала нужное...

- Это какое такое? - копаясь в нагрудном кармане, усомнился я. - Колись давай, чего еще с собой таскаешь? А то тотоша за пазухой - это уже сильно!

- А-а-а, - словно мошку смахнул. - Фигня. Типа, последний довод морской пехоты. Феня.

- Кто?

- Не кто, а что. Граната. Ф-1. По нашему - феня.

- Ну ты даешь, - хмыкнул я, и нащупал, наконец, шарик с прищепкой среди прочего барахла. - О! Есть. Стучись на базу. Пусть Егорка ноут свой заводит и связь проверяет. Добьет поди? Как считаешь?

- Вот и проверим, - согласился мичман, вытягивая телескопическую антенну. - Дай Бог...

- Слушайте сюда, охламоны, - затараторил Егорка, как только понял, кто именно его вызвал. Слышно было плохо. Среднему брату приходилось чуть ли не кричать, и это ему совсем не нравилось. - Короче, долго объяснять, но я знаю не только где мы оказались. Но и когда!

- В смысле? - взревел Леха, вспугнув птиц с окрестных кустов. - Что значит когда?

- А ты не вопи там раненым бизоном, а слушай, чего тебе старшие говорят, - рыкнул в ответ Егор. - В общем, я скормил рисунок созвездий компу, и он выдал мне примерную дату...По идее, можно еще уточнить, но нужно оборудование, а оно серьезных денег стоит. Послушайте, а потом, Андрюх, сам решишь - надо оно нам, это уточнение, или и так сойдет...

- Ближе к телу, - у меня уже ухо заболело, слушать его тарахтение. - Мы тут не на пляжу задницы греем...

- Ага-ага. В общем, комп утверждает, что положение звезд со снимка соответствует эпохе от пятисот до семисот лет тому вперед.

- Че? - снова не врубился мичман.

- В очо! - разозлился Егор. - Мы попали, братаны, в будущее. По среднему, тут у нас двадцать седьмой век. Две тысячи шестьсот хрен знает какой.

- Охренеть, - выдохнул Леха. - А где все?

- Вот и я о том! Где все? Где города, где цивилизация? Что, черт возьми, случилось, что в Сибири, в ста верстах от города тропические острова? Людей надо искать, пацаны. Свидетелей. И спрашивать. И особенно сильно меня интересует даже не что тут произошло, а когда! Понимаете? Вдруг мы там у себя, блин, последние годы доживаем. А дальше - конец всему и ядерная война?! Людей ищите, Андрюх! Людей! Слышишь?

Я сглотнул вдруг образовавшийся в горле комок, еще раз глянул на деревянный корабль в бухте и домики с камнями на крыше, кашлянул, и как мог четко выговорил:

- Да нашли мы уже твоих людей. Лови картинку...

Глава 4. Острог

Никита пошел в школу с соплями. Днем-то да Порогом жарко было, а вот ночью, пока они с Поцем нас по берегу выискивали, остыл пацан. Ночи там свежие. Егор говорил, будто там и время года и день в календаре совпадали с нашими. Иначе, по его словам, он и местоположение тамошней Подковы не сумел бы вычислить.

Потом уже, нашли в интернете карты этой местности. Средней паршивости пятидесятиверстки. Средний с Михой денек за компом посидели и выдали в итоге распечатку. Типа, все что ниже двухсот метров морем закрасили, ну и берега получившихся островов немного сгладили. Подписали даже первые географические названия: первый наш остров Апостола Андрея и второй - существенно больший - остров Ножа. Ничего лучше этим двум фантазерам в голову не пришло, а очертания береговой линии действительно очень напоминали старый, ржавый, с иззубренным лезвием нож.

Почти весь сентябрь Подкову не включали. Сначала бабы не давали. Натаха чуть ли не истерику закатила, когда узнала куда именно портал ведет. Кричала, мол, откуда мы знаем, а может люди там от эпидемии какой-то жуткой болезни перемерли? Или биологическое оружие кто-то применил?! Могло такое быть? Да - легко. Глупо было спорить. Ни кто из нас не верил, что в арсеналах мировых гегемонов нет безобидных с виду бомбочек, внутри которых спит какой-нибудь чудовищный вирус.

Ирка снова завела старую песню о главном. О том, что нужно немедленно бежать сдавать находку федералам. Уверяла, что если мы сами придем, покаемся, и нам непременно будет скидка. Типа, не по двадцатке в уютном Магадане, а по пятнашке в легкой зоне. И до того докричалась, что даже ее супруг-подкаблучник не выдержал. Рявкнул и дурой бестолковой обозвал.

А вот Любаня повела себя странно. Она вдруг целиком и полностью поддержала мужа, предлагавшего продолжить исследование местности за Порогом, и обустройство на ничейных территориях. И доводы привела разумные. Говорила, что прежде чем Подкову чужим дядям сдавать, нужно бы разобраться - как же так вышло, что в будущем образовалась такая жопа! Война там была? Эпидемия? Инопланетяне прилетали и все поломали? Да не все ли равно. Для нас, для того чтоб принять единственно правильное решение, куда важнее знать не что именно там случилось, а когда. Завтра? Через год? Через десять? Или еще сто лет пройдет, прежде чем известная нам цивилизация накроется медным тазом?

Потому что, как авторитетно заявлял Леха, если мы откроем дверь для государства прямо сейчас, история изменится в один миг. Верхушка потихому свалит, не забыв прежде громко хлопнуть дверью и запустить ракеты. Спасать все население страны уж точно никто не станет. А вот мы можем потихоньку изымать нормальных людей из настоящего и переводить их в будущее. Уговаривать, нанимать, воровать в конце концов. Че нам стоит? То так мы коммерсантов в багажниках не возили?!

Я с младшим был совершенно согласен. Поц вообще предлагал оставить его там на все время сезона штормов, скорое наступление которого предсказывал Егор. Но за Порог вместо моего личного шофера выставили увешанную приборами сваренную из стального уголка раму. Имел в виду средний наш брат все эти дрязги. Его новый мир накрыл с головой. У меня создавалось ощущение, что он и думать о чем-либо ином не желает.

Короче. Посовещались мы в чисто мужской компании, да и предложили нашим благоверным слетать отдохнуть в какую-нибудь страну с теплым океаном. Бархатный сезон, и все такое... Дети практически взрослые. Сами способны в школу собраться и уроки сесть делать. Ну а мы клятвенно пообещали за Подкову ни ногой. Только буквально пару шагов, чтоб данные с егоровских датчиков снять.

Ясен день, я не только спорами в нашей банде занимался. У меня, как-никак, целая фирма строителей спиногрызов на плечах сидела. Нужно было и о них заботиться. Ездил в банк договариваться на счет нового кредита. Заказал и получил на руки результаты исследования - повлияет ли снижение цены за квадратный метр в новостройке на объем продаж. Нихрена не повлияют. Девяносто процентов продаж - ипотека. А банкам просто пофиг. Им высокая цена даже больше по сердцу.

Час ругался матом. Один. Сам с собой, при закрытых дверях кабинета. Чтоб, не дай Бог, кто-нибудь не услышал и в ненужные уши не донес, какими именно словами я банкиров величал. А потом пришел бай.

Был у меня в фирме такой персонаж. Узбек, сам не работающий, но зарплату больше многих земляков получающий. Главной его задачей было весной обзванивать родню и знакомых у себя на Родине, приглашая отправиться на заработки в Сибирь. Потом мы с ним, и с главным инженером составляли из прибывших гастарбайтеров бригады, и распределяли по объектам. Ну и в процессе, бай должен был заботиться о своих людях, следить, чтоб им было что покушать и где спать лечь. Чтоб у них были выправлены нужные бумаги, а если нет, то откупать из ФМС. В общем, нужный такой и узбекским строителям, и мне, товарищ.

А то ведь их, нерусей, не поймешь. Сложно с ними. Бывало, что-то сами себе насочиняют, навыдумывают, сами же найдут повод на меня, как на работодателя обидятся, и сбегут. И ведь в жизни не поймешь из-за чего это произошло. Они ведь не как наши работяги. Не придут в контору ругаться и требовать. Все молча, все втихаря. И если бы у меня не появился такой бай - человек одинаково хорошо понимающий среднеазиатский менталитет и русский образ жизни - фиг мы у меня получилось строить так дешево.

Звали того бая... А хрен его упомнит как. Мы его Джоном звали. Ну или иной раз - Женькой. Он согласен был и на то и на это. Не удивлюсь, если узнаю, что его эти имена-перевертыши попросту забавляли, а за деньги он был готов хоть горшком назваться.

Пришел Джон, сел на стул, сложил руки на животике и начал жаловаться. И зарабатывают-то его узбечата мало, и за съем жилья платят много, и холодно тут у нас, а робу я только один раз в сезон выдаю... Я слушал и старался не улыбаться. Это у бая манера разговора такая. Поплакаться обязательно нужно, чтоб я как бы осознал и пошел на уступки. Чаще всего просьбы, которые от узбекского землячества, посредством Джона до меня доходили были смехотворны и я легко их выполнял. Иногда, когда мне казалось, что народ борзеет и требует слишком много - нет. До идеи компромисса Средняя Азия еще не доросла.

Однако в этот раз никакой просьбы не последовало. И это факт изрядно меня озадачил. Что я должен был подумать? Естественно, что эта шайка-лейка надыбала место, где по их мнению трава кажется зеленее, и они решили туда всей толпой перепрыгнуть.

- Скажи, Джон, ты меня давно знаешь? - криво улыбаясь и едва удерживаясь от того, чтоб не вмазать кулаком по этой щекастой морде.

- Да, - кивнул тот. А топом, видимо почуя неладное, кивнул еще несколько раз подряд. - Много лет уже.

- Тогда че ты мне тут стонешь? Тебе мои проблемы рассказать? Что кризис у нас слышал?

- Да-да, - затряс головой узбек. - Кризис. У нас на Родине тоже кризис. Совсем плохо. Весной погоды не было. Чеснок плохо вырос. Ребята каждый день звонят, спрашивают - почему я никак не позову их к себе, не даю родне заработать?

Ну, бляха от ремня! Вот и разберись в их темном лесе! Я думал, они отношения рвать собрались, а выходило, что бай еще толпу народа мне в работники сватает. Чеснок у них не уродился... Анекдот, мать их за ногу. Если бы не знал наверняка - в жизни бы не поверил, что большинство узбеков зимой заняты выращиванием чеснока. И что от этого овоща, или пряности - хрен ее разберет, зависит благосостояние целых семей.

- Мастеров там мало. Сварщик есть, и каменщик хороший. А остальных мы сами научим. Им совсем немного пока можно платить. И жить они в пустых квартирах могут. Прямо на стройке...

- В квартирах? Каких, нахрен, квартирах?! Как я потом эти квартиры продавать буду? - вспылил было я, отлично себе представляя таланты южных жителей. А потом задумался. А ведь и правда! У меня ведь есть целая девятиэтажка двухподъездная, в которой ни единого квадратного метра еще не продано. И почему бы мне не устроить в ней огроменное такое общежитие для гастарбайтеров? С ментами и Миграционной службой договориться. Делать моим рабочим временную прописку, и оптом патенты им выправлять. Ну и деньги с них за проживание брать. В смысле - с зарплаты удерживать. А кто не на моих объектах будет вкалывать, с тех живым баблом. И так меня идея захватила, что я решил не откладывать дело в долгий ящик, и тут же вызвал к себе главбуха и Костю Майера - главного инженера.

А пока они не пришли, занялся прощупыванием бая на предмет организации рабочей экспедиции в будущее. Типа под большим секретом поделился с Джоном новостью, что будто бы участвую в конкурсе на подряд по строительству комплекса зданий для одного очень и очень богатого человека. Типа тот купил себе остров в Океане, и намерен его теперь благоустроить. Платит, мол, он замечательно. Но есть у него два условия. Во-первых, никто из рабочих не должен знать где именно находится тот островок. Да и о самом участии в строительстве потом лучше не болтать. А во-вторых, место то очень далеко и связи с Родиной не будет. Деньги семьям рабочих можно и отсюда рассылать, а вот созвониться уже не получится. Только письма.

- Сколько нужно людей? - деловито поинтересовался бай.

- Двадцать или тридцать, - пожал я плечами. - Я еще проект не видел. Посмотрю, скажу точнее. Но точно нужны будут бетонщики, каменщики, плотники и крановщик. Если борзеть не будешь, десяток подсобников могу взять на половинную зарплату.

- Ладно, - Джон уже в уме начал прикидывать кого именно из своей многочисленной братвы он отправит в это замечательное место и что получит с них взамен.

- И вот еще что, - я даже наклонился вперед, и говорить стал еще тише. - Есть информация, что потом, после окончания строительства, хозяин тех мест хочет оставить у себя на работу человек восемь или даже десять с семьями.

- Ууу, - отшатнулся ошарашенный новостью узбек. Чудные они. Моему Хамиду завидовали черной завистью. Считали, что он чуть ли не в раю живет. Хотя даже плохонький каменщик на стройке у меня зарабатывал в три раза больше. А возможность остаться на окладе, с семьей, да еще на тропическом острове - это для них даже не как та морковка, что перед мордой осла вешается. Это выигрыш в лотерею. Джек-пот протяженностью во всю оставшуюся жизнь.

Короче, баю было о чем подумать. И что сказать своим многочисленным родичам. В нюансы организации стоквартирного общежития я Джона посвящать не собирался. Посчитал, что довольно с него будет и того, что фирма примет участие в улучшении бытовых условий узбекских рабочих. Потому быстренько выпроводил пузатенького гостя, когда секретарша доложила, что люди, которых я вызывал, ждут в приемной.

А вот Косте Майеру рассказал все обстоятельно. Больше того, попросил подумать каким именно образом довести до сведения гастарбайтеров, что при аренде жилья семейным будет оказываться предпочтение. Логика такого подхода, как говаривал товарищ Холмс - элементарна. Угроза потерять работу и жилье для приезжего из Средней Азии - конечно сама по себе достаточно серьезна. Особенно, если за окнами зима, и найти приработок практически невозможно. А прикиньте, каково ему будет, если на плечах еще и баба с детями? Тут уж не забалуешь! Такая, мягкая кабала куда более жестока, чем стальные кандалы с чугунным ядром на ноге.

Вот что мне всегда в Майере нравилось, так это умение планировать. Еще пять минут назад, он о новом задании даже представления не имел. А сейчас уже берет лист бумаги и начинает пункт за пунктом вписывать этапы организации нового структурного подразделения фирмы. Красавчик. Что еще сказать?

Я тоже взял бумагу, и собственноручно начертал всего две строки - напоминалки. О том, что нужно сегодня же заехать пообщаться с хорошим архитектором, а вечером поговорить с Лехой на предмет выделения денег на закупку стройматериалов. Цемента, арматуры, пиломатериалов и всякого прочего, без чего я себе возведение крепости на сопке не представлял.

А потом, слушая и даже успевая поддакивать жалобам главбуха на печальное финансовое положение организации, поймал себя на том, что красивыми буквами, с завитушками, вывожу слово "вперед". Тогда только и понял, что ничто уже меня не остановит. Что я все уже для себя решил. Что рано или поздно, но на берегу острова Нож появится поселение людей из прошлого.

А к архитектору в тот день я зря съездил. Нужно было сначала с братьями посоветоваться, попробовать хоть в общих чертах спланировать то, что же мы хотели бы получить в итоге. Вот и получилось, что четко и ясно я на вопросы ответить не сумел. Только озадачил своими нелепыми попытками говорить не говоря уважаемого человека. Я ему, мол, крепость мне заказали. В диких местах. Рельеф простой. Грунт - отличный. Нужен проект. А он в ответ: крепость - это стилизация? То есть здание должно выглядеть крепостью? Я ему: и выглядеть и быть. Архитектор на меня, как на чудака посмотрел и ехидно спрашивает: от кого, дескать, хозяин крепости защищаться собрался? От диких зверей? Так от них простой забор куда лучше каменных башен защитит!

Опять же, когда стал необходимые строения и помещения перечислять, вовсе запутался. "Склад, и еще один склад". А зачем два? И правда, бляха от ремня. Почему два, а не большой один? И не скажешь же, что одно из помещений будет использоваться действительно для хранения припасов, а предназначение второго - только шлюз для перемещения грузов из нашего мира в тот.

В общем, кое как отговорился необходимостью дополнительных консультаций с заказчиком, и вылетел из бюро пулей. А прямо из машины вызвонил Леху с Егором, созывая их на военный совет. Поца звать не нужно было. Он и так везде со мной. У меня в усадьбе прописался. У него в хате поди уже пыль в палец толщиной. Охамел до того, что пока Натаха по теплым странам путешествовала мог себе позволить в ванную комнату в одних семейных труселях и босиком прошлепать. Базаров нет, мы не в Версале живем, но, бляха от ремня - будь как дома, но не забывай, что в гостях! Пользовался, гад, правами стародавнего боевого соратника.

Разложили на биллиардном столе листы бумаги, распечатки с кусочками карт, линейки там всякие с карандашами и принялись творить. И, блин, за половину ночи такого натворили, что утром сами офигели. Выходило, что строить нужно не просто довольно компактный замок, твердыню и форпост для наших дальнейших захватнических планов, а чуть ли не целый городок. С арсеналом, энергоподстанцией, комплексом складов и мастерских, радиовышки, четырех отдельных жилых строений и еще кучей всего. Семь башен, отдаленно похожих на бастионы Питерской Петропавловской крепости.

- Штурмовали мы в... одной южной стране, короче, старую испанскую крепость, - грустно улыбнулся Леха. - Прямо скажу - хреново получалось. Умели тогда цитадели строить. А если нам еще сюда и вот в эти точки по Корду поставить... А сюда вот ЗУ-23... Тогда об нас и с суши и с моря зубы поломаешь, а не возьмешь.

- Вы это, вояки! - вскинулся Егорка. - С пушками не перебарщиваете? Я думал в подвале гравиметр поставить. А это прибор нежный. Тряски не любит. Рисуйте тогда отдельное здание, чтоб фундаменты не связанные с бастионами были. Чисто мне под лаборатории.

- А гаражи? - за блажил Миха. - Гаражи забыли? Че мы, в натуре, как лохи будем пешкодралом везде там бродяжить? Ты вот, сундук, на Корды облизываешься. А слабо карефану "Бардак" добыть? Машина добрая, понты перед туземцами колотить - самое оно! А я те без базара из КПВТ шмальнуть по супостату доверю.

- Это! - остановил я полет фантазии. - Пацаны! Без фанатизма! Я пока "калашей" пяток и то не знаю где добыть. А вы уже губу на БРДМ и этот еще... гониметр, раскатали...

- Тю, - заржал мичман. - Делов-то! Нашел о чем беспокоиться. У нас Украина под боком. А там такой "порядок", что можно танк купить или истребитель. Откуда думаешь у чехов столько стволов вдруг образовалось? Да тому же вон Саве только намекни, что твоим золотоискателям оружие понадобилось, он тебе все чего хочешь натаскает. Успевай только ховать, чтоб ФСБ не спалило. Мыж, братаны, в мире чистогана живем, а не при тоталитарном СССР. За лавэ даже то, чего нельзя, но очень хочется - и то - можно!

- Ага, - самодовольно поддержал младшего средний. - Я мастеру в камералке пять штук дал, он мне гравиметр типа из запчастей собрал и оттестировал. Я по прайсам смотрел. Новый такой прибор, как минимум, рублей под сотню тысяч стоит.

- Ну ты в натуре - барыга! - саркастично восхитился Поц. - Крутанулся на двести процентов! А нахрена он нам сдался, этот твой гарвиметр?

- Гравиметр, - механически поправил Миху брат. - Ускорение свободного падения измерять... Я ведь, ребята, думать больше ни о чем не могу. Понимаете? Прихожу на работу, и сижу, тупо в одну точку уставившись! Как объяснить-то... Дело в том, что то, что мы увидели там, просто не может быть! Ну ладно. Я могу допустить, что произошло глобальное потепление. Ледники и ледовые шапки на полюсах растаяли. Уровень мирового океана поднялся... Но не на столько же! Двести метров - это колоссальные объемы воды! Гигантские! Это первое. А второе: я уже выяснил, что рисунок берегов соответствует отметкам от ста девяносто пяти до двухсот метров над уровнем нашего моря. Но, если верить тем же самым картам, глубины моря вокруг наших островов должны быть смехотворны. Три, пять, ну пусть - семь метров. Даже легонький ветер на таких отмелях должен поднимать существенную волну. А этого тоже нет. В бухте, где мы первую базу устроили, уже в десятке метров от берега, глубина больше десяти метров! Фантастика! Я всю жизнь изучал тектонику Земли, но даже представить себе процессы, вызвавшие такие катаклизмы не могу. Нужны исследования! Промеры глубин. Замеры УСП...

- Мнеб твои проблемы, - хмыкнул Поц.

- Ты бы глаза выпучил и тупил бы не по детски, - огрызнулся Егор. - Как ты понять-то не можешь?! Если мы поймем как все происходило, то обязательно разберемся и что там произошло. И, быть может, даже - когда. Или ты всерьез полагаешь, что эти твои мушкетеры с пистолями смогут нам все рассказать? Ты вот поделись с нами, что было в эпоху Ивана Грозного?!

- Да ладно-ладно, - поднял руки механик-водитель. И тут же свел все к шутке. - Не забудь с братвой поделиться, как нобелевскую премию отхватишь!

Покумекали еще часок. Добавили в общую схему гаражные боксы и отдельно стоящее здание научной лаборатории. Охраняемый периметр вырос, пришлось добавить восьмой бастион, и еще одни ворота. И едва не бросили это безнадежное предприятие, когда вдруг всплыл еще целый пласт вопросов. А началось все с совершенно невинного замечания мичмана.

- Фигасе, махина, - восхищенно выдал Леха. - Тут наверное протяженность стен не меньше километра.

- Как бы и не побольше, - согласился любовно выводящий буковки названий помещений на чертеже Егор.

- Так это человек четыреста надо для обороны, - наморщил лоб младший. - Батальон, якорь мне в задницу!

- Прикол, в натуре, - заржал Поц. - А где они будут жить?

- И чем мы их будем кормить? - встрял я. - Не вечно же им жрачку из-за Подковы таскать. Нас тут махом прижучат, если мы консервы длинномерами начнем мне в усадьбу завозить.

- На охоту будут ходить, - продолжал веселиться Миха.

- Гонишь? - поинтересовался разозлившийся Леха. - Да мы всю живность с Ножа за полгода выведем. Коров туда надо завозить. Или еще каких-нибудь свиней. Подсобное хозяйство, короче. Огороды, картошка...

- Какая нахрен картошка?! - вскричал я. - Там гектары нужно засадить, чтоб четырем сотням здоровых лбов хватило. Да и одной картохой сыт не будешь. Мясо, овощи, хлеб в конце концов. Петрушка с укропом... Половина того батальона должна день и ночь горбатиться на плантациях, чтоб с голода не пухнуть. И где мы найдем таких покладистых вояк, что согласятся и стену сторожить и в навозе ковыряться? Я пока даже не спрашиваю, где мы вообще будем людей для дружины искать...

- Ну кое какие идеи у меня есть, - кивнул Леха. - Но четыре сотни людей - это реально дохрена. Даже тупо протащить из через твою, брат усадьбу - уже писец. Десять огромных автобусов! А если они еще и семейные? Это, блин, народу в три раза больше...

- Женщинам нравится на грядках ковыряться, - пожал плечами Егор. - Может и лучше семейных искать?

- Прикинь, - хмыкнул я. - Мужик на стене прохлаждается. Типа границу сторожит. А баба евойная раком на грядке. Пропитание выращивает. Представил? И долго так будет продолжаться? Да не больше недели. А потом возьмут тетки скалки с натруженные руки и настанет нашей дружине закономерный кирдык. Кстати! Медсанчасть у нас где будет расположена? Натаха нас изнасилует, если мы прямо сейчас ей амбулаторию, бляха от ремня, не нарисуем.

Вот тут все и осознали наконец, что лихим кавалерийским наскоком такие дела не делаются. И что мы изначально подошли к делу не с той стороны. Ведь был же у нас пример перед глазами... Ну пусть не у всех, Егор-то не служил, но остальные-то?! В любой ведь мало-мальски крупной военной части есть все, что нужно для полноценной жизни. Все службы, отделы и подразделения. Каким-нибудь образом присобачить к этому процесс производства продуктов питания, и получим прекрасную модель форпоста цивилизации в мире пережившем неведомый катаклизм. Оставалось только придумать кто и как будет заниматься сельским хозяйством. В смысле - где искать готовых на переезд в "светлое будущее" крестьян?

Пока Леха, прикусив от усердия кончик языка переписывал в столбик подразделения и службы из структуры зарубежной военной базы, мы с остальными подельниками устроили мозговой штурм.

Естественно, я первым делом поделился планами на использование узбеков. И если в том, что касалось строительства, мои идеи общество полностью поддержало, то фантазии о бесчисленных дехканах, трудолюбиво взращивающих на своих делянках основу продовольственной безопасности колонии были разбиты в дребезги.

- Ты че, в натуре, командир? - как всегда прямолинейно, высказался Поц. - Базарят, кто бабу кормит, тот ее и танцует. Вкурил? Если "талибы" нас будут огурцами снабжать, так они и рулить по тихому начнут. Вкупят без кипеша, что без них мы с голодухи загнемся. А братва там дружная. Между собой махом добазарятся. Мечети из глины слепят и баев выберут. Гыр-гыр-гыр по своему, и они в шоколаде, а мы в пролете.

- Да, Михаил прав, - поддержал полемику наш профессор. - Они первым делом землячество организуют, и порядки тихонько свои введут. Может в открытую конфронтацию с вооруженным человеком они и не станут вступать, но свои, выгодные исключительно их конклаву, интересы станут продвигать обязательно. Но опасно даже не это. Подумайте о будущем! Хотя бы о следующем же поколении. С чем столкнутся уже наши дети? С четко выраженным расслоением общества на два практически не связанных общими интересами народа. С одной стороны - узбеки, которым все равно кто именно сидит в крепости, и какие там у нас порядки. И мы, наши потомки, отбивающиеся от внешних угроз, да еще и обеспечиваемые продуктами только под угрозой применения оружия. Классический феодализм, вроде бы. И тут, в один "прекрасный" момент, кончаются патроны... Жутко?

- Ладно тебе, брат, страсти-мордасти пророчить, - поспешил оправдаться я. - Десяток семей на общем фоне погоды не сделает. Рассуем их по деревенькам и хуторам. Детей заберем в наши школы. Государственный язык - только русский. И всего делов. Следующее поколение узбеков будут уже практически русскими.

- Это только если нас будет больше, - выковыривая из уголков глаз песчинки - время было глухая ночь, и зевали уже все - заспорил Егор. - Или если мы будем выдерживать абсолютное превосходство в культуре. В девятнадцатом веке Российская Империя завоевала Среднюю Азию не так силой штыков и пушек, как подавляющей мощью европейской цивилизации. Но там был разрыв в политическом и экономическом развитии как минимум в век. У нас такого феномена не наблюдается.

- Слышь? - возник Поц. - А туземцы? У них, в натуре, еще палки-стрелялки, как при Наполеоне. Прикатим к ним на "бардаке", жахнем с крупняка, обрисуем, кто в доме блатной...

- Судя по изображению их поселения, - завел свой патефон профессор, - некоторая ресурсная база у них имеется. И то судно, что вы застали в бухте...

- Шхуна, - блеснул познаниями я.

- Шхуна, - согласился Егор. - Люди, которые так неосмотрительно совершили попытку нападения на нашу лодку, скорее всего прибыли на этой шхуне. И, думаю, не ошибусь, если осмелюсь предположить, что бочки и ящики загружаемые на корабль - это в некотором роде дань туземцев этим пришельцам. В обмен на защиту, и некоторые послабления в поборах, мы, скорее всего, сможем привлечь обитателей Ножа на свою сторону. Но...

- Но? - заржал старый вымогатель. - Ты че, в натуре?! Такая справная дойная корова! Разведем бакланов на хавчик, и нечего репу чесать.

- Я не договорил, - посетовал Егорка. - Иначе ты бы не стал говорить глупости, а мы не были бы вынуждены их слушать. И терять время.

- Ты, слышь... - рыкнул Миха. - Ты за базаром следи, Склифософский...

- Селение явно живет морем, - как ни в чем не бывало, не обращая внимания на угрожающую позу моего шофера, продолжил средний. - Огороды вокруг селения совершенно ничтожны и урожай с них не представляют интереса как для нас, так и для пришельцев на корабле. Законы экономики истинны в любое время, а это значит, что нет смысла гнать через море корабль, только чтоб разжиться лишним мешком какой-нибудь репы. А вот дары моря... Особенно, если туземцы промышляют не только обычную рыбу, а и морского зверя... Китобойный промысел дает ворвань и китовый ус. Охота на ластоногих - опять-таки жир, клыки и ценные шкуры. Все эти товары и в наше время вызывают значительный торговый интерес, не говоря уж о прошлом или даже позапрошлом веках. Только товары. Только для торга, или, как в нашем случае - в виде дани. Но к продуктам питания все это не относится.

- Короче, - подвел я итог, заметив, что Леха закончил вычерчивать схемы, и уже некоторое время с интересом слушает наши споры. - Будем думать. Где брать вояк в дружину и крестьян. Ну и каким образом прикрыть от местных властей все наше предприятие. Появятся идеи - будем снова собираться и обсуждать. А сейчас - спать пора. Утро вечера мудреней...

Идея на счет прикрытия мира за Подковой от пристального внимания властей пришла на праздновании днюхи Олега Савы. О! Это всегда, каждый год - настоящее событие в нашем обществе. Было время, когда пацанчики искренне обижались, если не получали приглашение на очередное эпохальное событие. И даже не потому, что фантазия по организации досуга у бывшего крапового берета была чрезвычайно богатой, и гостям скучно на его ежегодном сабантуе не бывало еще никогда. Фактический хозяин рынка то устраивал глобальную пейнтбольную битву со штурмом крепости, то гладиаторские бои, то праздник в военном лагере Чингисхана. Естественно во всех его "мероприятиях" широко использовались ресурсы подотчетного предприятия. В том числе и человеческие. Смуглые инородцы успели уже побывать отважными нукерами, сражались между собой на потеху толпы, скакали на лошадях вокруг почти настоящих юрт, изображали из себя покорных рабов на пиратском судне... Короче, развлекали братву в меру своих актерских талантов.

Пока наш дядя Вова пребывал в плену у иглы, братвой командовали Олег Сава и "кошелек" ОПГ - дядя Паша. Паша, кроме "держания" общей казны группировки, еще управлял построенным сообща здоровенным офисным зданием в центре города и сетью гипермаркетов. Болтали, будто бы он давно уже и сам баксовый миллионер, а что лет уже пять катается на скромном "Лексусе", так у богатых свои причуды.

Гм... Короче, Пашка не дал "ужаленному" главарю проколоть все общественное бабло по венам, а Олег удержал вокруг себя боевую часть организации. Благо прибылей с "талибского" рынка хватало не только на поддержание штанов проседающей в авторитете братвы, но и на куражи. И я не имею в виду недельные загулы по саунам с девками. У Савы и причуды соответствовали уровню его воображения.

Вроде той церкви, например. Какой? Да обычной, внучки, православной.

Ну это точно стоит рассказа! Значит, дело было так... По сути, что из себя Олегов овощной рынок представлял? Это просто огромная так и сяк заасфальтированная площадка, по периметру которой теснятся небольшие, размера стандартного капитального гаража, торговые боксы. Без отопления, воды и канализации. Просто - небольшие склады для среднего опта. А на площади - хренова гора стоящих плотными рядами фур с номерами всех среднеазиатских государств. Задний борт на день открывался, на землю выставлялись весы, и начиналась торговля. Покупатели въезжали в рынок прямо на машинах, в багажники которых услужливые узкоглазые пацанята ставили коробки с покупками.

Где жили, чем питались, и как скрашивали досуг торговые "гости" - администрацию рынка не интересовало. Единственное что Сава лично, и три десятка его волкодавов гарантировали, что внутри периметра иноземцев никто не тронет. Ни менты, ни братва, ни ФМС. И вполне естественно, что проехавшие с полными кузовами фруктов негоцианты предпочитали за ворота носа не высовывать. В офисной трехэтажке даже отделение Вестерн Юнион было, чтоб вырученные деньги можно было домой пересылать, и не бояться, что выручку отберут лихие парни на тонированных восьмерках на шоссе.

И вот, каждое утро, на рассвете, сотни смуглолицых купцов выползали из гамаков в тягачах, или вставали с нар, устроенных в каждом боксе, расстилали на асфальте коврик, и начинали молитву. А злой как тысяча чертей Сава, взирал на этот религиозный экстаз из окна кабинета.

Пока в светлую его голову не пришла Идея. Именно так. С большой буквы! И ход его мыслей махом вся братва города заценила, и еще больше Олега зауважала. Если они, азиаты, решил смотрящий, намерены здесь у нас свои порядки наводить, так пусть и нам с того польза будет. И построил точно в том направлении, куда добрые мусульмане поклоны били, церковь в пять голов. С золотыми куполами и крестами, сверкающими на солнце!

Такой вот большой затейник мой карефан Сава. И я его день рождения только раз пропустил. Это когда с простреленным плечом в больничке валялся. Хотя и оттуда Олег грозился меня выкрасть и на борт арендованного теплохода доставить. В том году на свой юбилей майор под пиратским черным флагом по Обскому морю рассекал, распугивая всякие яхты с баржами.

В этот раз Олег еще и моего младшего позвал. Ясен день, они с детства знакомы. Только прежде, в детстве, я особенной дружбы между ними не замечал. А тут вдруг откуда че взялось? Вот со мной, например, майор лбами не бился, мою спецназовость не проверял, хотя в курсе был, что я тоже в непростых войсках срочную отслужил. А вот с Лехой - на пятой минуте застолья - уже успел. Я, бляха от ремня, даже приревновал слегка. А потом как-то сразу забыл. Потому, что очень уж интересный разговор у нас в автобусе случился. Такой занимательный, что я и думать о чем-то другом уже не мог.

Расписание очередного именинного празднества из года в год было одним и тем же. Всех, кого Олег приглашал участвовать в кураже, ждали к определенному времени на обширной парковке возле рынка. Там гости пересаживались в арендованные автобусы и, организованной толпой, отправлялись на встречу очередному незабываемому дню. В этом году Сава решил, что пора бы вспомнить героев завоевания Сибири. И, по хитрой морде моего младшего братика судя, легко было догадаться кто именно эту идею подал. Однако размаха мероприятия даже отставной мичман не ожидал. Сава, не долго думая, нанял три десятка нерусей, и они за неделю выстроили на крутом берегу реки самую настоящую казачью крепость. Острог. И даже пару пушек из железных труб сварганили. А когда из соседнего перелеска нас поперли наряженные дикими татарами Олеговы клиенты, и острог вдруг наполнился грохотом выстрелов, воплями "умирающих" и матами очумевшей братвы, я едва и сам не решил, будто действительно все мы провалились на пятьсот лет назад.

Но это было потом. А сначала, по дороге, в комфортабельном "неоплане", как-то сам собой завязался разговор совсем о другом. Речь конечно же зашла о недавнем принуждении к миру в Абхазии. Кто-то, чье лицо казалось знакомым, но имени вспомнить мне так и не удалось, рассказал о том, как бедные жители Цхинвала пережидали артобстрелы сидя по подвалам. И о том, что с едой у них было плохо, а вот вина в бочках - хоть залейся. И если бы не этот высококалорийный продукт, они там если бы не от голода перемерли, так с ума бы по сходили - точно. Шутка ли, сидеть в подземелье, когда прямо над головой рассыпается в дребезги твой дом.

Точно уже и не скажу - кто именно... Кто-то, припомнил читанную в газетке статью, что в штатах будто бы есть строительная фирма специализирующаяся на возведении подземных укрытий на случай атомной войны, или другого какого-нибудь апокалипсеца. Там, типа, и запас продуктов предусмотрен, и горючка в отдельном хранилище. Свой генератор, системы очистки воздуха и другая всякая шняга для автономного существования. Вот, мол, абхазцам надо было чего-то в этом роде себе строить, раз уж под боком такие нехорошие соседи имеются.

Слово за слово. Вспомнили о намечающемся на декабрь двенадцатого года Конец Света. Поржали, посоветовали друг другу заранее озаботиться убежищем. А раз среди всех собравшихся строительством занимался я один, то меня и спросили - в какую сумму может обойтись такой комплекс. Отговорился тем, что надо напрячь проектировщиков и сметчиков. Пошутил даже, что, дескать, раз у пендосов такую услугу предлагают, то и нам надо "бороться, искать, найти и перепрятать".

А сам думал совсем о другом. О том, что строительство самого натурального антиапокалиптического укрытия у себя в усадьбе, в миг прикроет любые наши махинации за Подковой. Стройматериалы, продукты, оружие, боеприпасы, ГСМ, инструменты и оборудование - да что угодно! Где граница? Кто скажет, перепуганному мне, всерьез решившему построить "ковчег" для семьи и друзей, что именно не сможет пригодиться в мире разрушенном каким-нибудь катаклизмом? И что из этого не пригодится в открытом нами будущем, реально пережившим что-то в этом роде?

Короче, я пил вместе со всеми, развлекался, из пушки даже с братом пальнули и обсудили с Олегом тему безопасности при изготовлении самодельной артиллерии. А голова все это время, будто бы отдельно от меня, продолжала обдумывать общую схему плана по обустройству нового мира.

Леха тоже вынес много чего для себя полезного из этого сабантуя. В автобусе он еще крепился, благо был занят обсуждением с пацанами очередного эпохального для тесного хулигангстерского мирка, события - последней днюхи майора. А вот стоило пересесть в родной "гелен", как мичмана прорвало.

- Как считаешь, брат, - обратился он ко мне, захлопнув дверь салона. - Эти вот трубы... Буровые, да? Буровые. Они вообще - большой дефицит? Или их реально просто купить?

- Без понятия, - пожал я плечами. - Но это легко узнать. Тебе зачем?

- Да я глянь чего придумал, - вытаскивая откуда-то из недр своего, пятьдесят четвертого размера, кстати, бушлата обрывок пачки из-под сигарет, на оборотной стороне которого им собственноручно были нанесены какие-то иероглифы. - Зырь. Это наша сопочка. Тут и тут - башни. Еще тут и тут. Четыре, короче. Здесь ангар типа амбар... Гы. Каламбур получился...

- А это чего? - разглядев наконец в корявых каракулях какой-то порядок, поинтересовался я. - Хрень вот эта с решеткой.

- Это буква жэ, - обиделся Леха.

- Толчек что ли? Эм-жо?

- Жэ, блин. Это жилище. Жилая изба!

- А! - обрадовался я. - Я так понимаю, это облегченный вариант крепости? Вроде того острога? В башнях склады, один общий дом и ангар для портала?

- Так точно, - облегченно засмеялся Леха. - Заказываем прямо здесь. Разбираем, и перевозим на сопку. И через пару недель готов форпост для дальнейшего развертывания. А в башни ставим пяток самопальных пушек с картечью. Угостим супостата, если рискнет здоровьем нас за вымя пощупать.

- Тема. Мало не покажется, - согласился я. И не удержался от вопроса. - А дальше? Есть идеи чем дальше будем заниматься?

- В общих чертах, - поморщился брат. - Людей буду искать. Есть наметки. Я тут поинтересовался. Оказывается в пригороде батальон морпехов стоит. Что они делают в паре тысяч верст от ближайшего моря - не спрашивай. Сам в шоке. Съезжу, знакомых поищу. По реформе мичманов везде сокращают. Может найдутся такие, что захотят...

- Еще казаков посети, - посоветовал я. - Есть у нас тут... Сибирское войско. На придумывали себе чего попало. Звания раздают друг дружке, и медали. Но есть и нормальные пацаны. Такие, знаешь, которым тесно жить. Душа воли просит.

- А. Знаю. У нас на Востоке тоже такие есть...

- У нас? - удивился я.

- Тфу, - смутился Леха. - Все никак отвыкнуть не могу. Да Любка еще постоянно пилит.

- Ну ее-то понять можно. Оторвал бабу от родни, от друзей. Увез хрен знает куда...

- Домой увез, - вдруг разозлился брат. - Домой! На Родину. Это, блин, не "хрен знает что". Я за это, якорь те в задницу, глотки рвал!

- Красавец, - кивнул я. - Уважаю! А морпехи твои торпеды взрывают. Бывал я у них. Там склады охрененные. Торпеды, снаряды с "запорожец" размером. Мины морские. Они это добро в овраг перетаскивают и взрывают.

- Ого, - заинтересовался старший мичман. - БЧ-3. А ты точно уверен, что они только этим занимаются? Просто у нас во флоте... ну типа традиции. На небольших кораблях, матросы, кто в минно-торпедной части службу несут, еще и в абордажную команду входят.

- Гонишь? - засмеялся я. - Какие теперь абордажи?

- Че ржошь? - не удержался и хихикнул брат. - А кто по твоему на пиратские суда первыми лезут?

- Пираты? - пуще прежнего развеселился я. - Флибустьеры, бляха от ремня...

- Вот тебе и ха-ха. А японцы всякие с корейцами, что рыбу в наших водах ловят, их как еще называть? Пираты и есть. Там ведь как. Первый залп из АК-176 перед носом. И если уже совсем борзые, тогда из АК-6-30. Это такая шестиствольная пилорама, блин. Как-то раз своими глазами видал, как пластиковую пиратскую шхуну такой штукой пополам распилили.

- Че, реально? - удивился я. - Здравая хрень. Есть идеи где такую уберплюху добыть?

- Нефигасебе. А ее-то тебе зачем? Это же корабельная артустановка. Ее на "Бардак" не всунешь. У нее скорострельность больше четырех тысяч в минуту. В одной очереди по двести штук. К ней снаряды надо будет паровозами возить. Я уже не говорю про то, что работает эта хрень в связке с радаром.

- Класс! А сколько надо чтоб такую шхуну, как мы на берегу видели, окончательно уконтропупить?

- Да очереди и хватит, - заржал мичман. - Щепки выше капов мачтовых полетят. Не уверен только, что деревянный корабль вообще на радаре засветку даст.

- Фигня, - обрадовался я. - А как на счет дальности?

- Две мили тебе хватит? - саркастично поинтересовался мореман. - Я плохо помню... Надо бы у спецов, что в БЧ-2 службу тянули... Кажется мне, будто есть какая-то модификация этой пилорамы. Что-то сильно попроще, спецом для наземных долговременных оборонительных рубежей.

- Вот так хватит, - я чиркнул ребром ладони по горлу. - А про модификацию разузнай. Прикинь! Одним таким аппаратом все бухты наши прикрыть можно. Че ты там говорил на счет Украины? Сава, говоришь, может помочь?

- Ну ка, колись, - нахмурился Леха, и ткнул в меня неожиданно твердым пальцем. - Базаров нет, я всегда знал, что ты у нас голова. Ну так и делись темой с братом.

- Да есть мысли, - заскромничал я. - На выходных соберемся, обсудим. Да и к возвращению женсовета нужно подготовиться. Им-то мы должны выкатить уже полностью согласованную тему. Чтоб ни одна из наших ненаглядных и пискнуть ничего поперек не смогла.

- Тю, - отмахнулся брат. - То так им для этого "писка" повод когда-то нужен был?

- Ну с морей приедут отдохнувшие, расслабленные. Мы их грамотно встретим. У меня канал в порту есть, прямо у трапа в тачку посадим и в депутатскую ВИП-зону кофе пить повезем. Туда же и багаж тамошние шестерки притащат. Потом к нам в усадьбу. Сауна, застолье, соскучившиеся мужья, все дела... А уж на следующий день, мы им политику партии и вкрутим.

- Генштаб, - уважительно покивал Леха. - План "Барбоска".

- Почему "Барбоска"?

- Очень уж на "Барбаросса" похоже, - гыкнул мичман. - Блицкриг, блин, напланировал.

- Погоди, - обиделся я. - Я запишу, что ты отказался. Так, Любаню вычеркиваем...

- Да не, - заторопился, представив возможные последствия, Любкин муж. - Стоп, хорош. Я просто сказать хотел, что бабы-то у нас не дуры, все-таки. В миг выкупят, что мы на какую-то авантюру их подбивать станем. И ка-а-а-ак уткнут роги в землю, хрен сдвинешь потом.

- Успел уже? - приторно ласково поинтересовался я.

- Чего?

- Роги жене наставить? - для усиления эффекта, я еще и пальцами рожки изобразил.

- Тфу на тебя, - покраснел он. - Как скажешь чего... Все время забываю что с бывшим бандитом разговариваю. Слова лишнего не скажи, махом в язык вцепишься...

- А на счет "уткнут" - тут ты без базара прав, - как ни в чем не бывало продолжил я. - Потому до выходных нам нужно изобрести каждой из наших суженных какое-нибудь важное задание. Чтоб им, бляха от ремня, некогда рогами землю ковырять было. Чтоб пахали, яки пчелки, и выдумывать всякие каверзы не успевали.

- Откажутся. У них же работа, дети...

- Лех! У нас полтонны золота. Нафига им где-то работать? Пусть лучше на наше новое княжество трудятся. Не все же нам одним крутиться, как белкам в колесе.

Покрутиться все-таки пришлось. Ясен день, в моем распоряжении был весь штат строительной фирмы, Леха широко использовал связи среди отставников, Егор без зазрения совести пользовался ресурсами своего ВУЗа, а Поц, как-то подозрительно скорешившись с моим Никитосом, во всю шманал Интернет. Конечно, все связанное с медициной мы свалили на хрупкие плечики Наташки, порядок в финансовой части наводила Ирка, а исполняющим обязанности кладовщика стала Любаня. Но все же, дел было столько, что иногда руки опускались.

Чего, внучок? А! Ну конечно. Конечно мы с мужиками договорились. Составили, так сказать, план генерального наступления. На пятилетку вперед расписали. Хе-хе. Только в том плане столько тонких мест было, столько вопросов, на которые еще предстояло найти ответы, что "Барбоска" наш рухнул, словно карточный домик, не выдержав столкновения с действительностью.

Ведь нашей главной целью была названа вовсе не освоение пустынных территорий. Этого бы наши жены не поняли. Им, загоревшим и отдохнувшим, накупившим в забугорье модного шмотья, и так хорошо жилось. Пол тонны золота в тайнике внушали некоторую уверенность в завтрашнем дне. И если бы не висящий над нами мечом имени какого-то древнегреческого мужика грядущий апокалипсис, хрен то с два мы уговорили бы женсовет на какую-нибудь серьезную деятельность за порогом.

Это, ну и еще раз помянутый алтайский пастух Васька. В конце концов, раз именно мы закинули его в мир будущего, нам же следовало и озаботиться его дальнейшей судьбой.

Короче, теткам все грамотно представили. Как, бляха от ремня, заботу о, не много ни мало, выживаемости семьи. Тут Егор со своей безотказной логикой не подкачал. Нужно ли нам знать что именно, когда и как случился катаклизм? Конечно! Ведь, в случае, если Бог повернется к человечеству задницей уже в следующем году, лучше к этому приготовиться заранее. Отлично. Значит, разведку на большом, очертаниями берегов похожем на нож, острове нужно продолжать. За одно, быть может и следы Васьки отыщем.

Хорошо. Но представим на миг, что Конец Света уже завтра. Конечно страшно, конечно не хотелось бы, но вдруг! Есть такая вероятность? Есть! И что мы будем делать? Ляжем помирать? Нет?! Включим хондовский генератор и на остатках горючки ломанемся через Подкову? А там? Дикий берег, злые дядьки с кремневыми ружьями, и рыбацкая деревенька, в которой дома меньше туалета в моей усадьбе. Так почему бы нам, женщины, не озаботиться строительством убежища? Причем одновременно и тут, в нашем времени, и там. Только тут строить натуральный подземный бункер, куда можно будет, случись что, спрятаться, собрать выживших в ближайших окрестностях и спокойно переселиться. А там - крепкую, хорошо вооруженную крепость, способную защитить от любой опасности небольшой городок у моря. Сюда плюсом - программа продовольственной безопасности. Ведь сколько бы тушняка с сайрой и галетами мы туда с собой не утащили, наступит день, когда и консервы кончатся...

Дорого? Да! Очень дорого! Вполне может так случиться, что весь наш золотой миллиард на это и уйдет. Но подумайте только, что мы получим взамен! Мы уже не говорим о наших спасенных от глобальной жопы семьях. Это само собой. А еще?! А еще, дамы, мы автоматически встаем во главу целого, пусть маленького, но государства. Это ведь именно мы вытащили всех из умирающего мира, мы дали им надежду и новую, чистую землю. Ну и Подкова есть только у нас. И если что-то еще можно будет забрать из нашего времени, без нас никуда.

Это я все к тому, что согласие женсовета на наши авантюры, так сказать, в целом, мы получили довольно легко. А вот с частностями сразу начались проблемы. Вплоть до истерик и грубостей. Ирка махом примерила на себя балахон спасительницы мира, и ей эта фигня, должно быть, весьма понравилась. Так что она, ни секунды не задумываясь, уселась писать список знакомых и приятелей, которых, по ее мнению, нужно было вовлекать в дело. Ни о секретности, ни о потенциальной пользе этих, мне не знакомых личностей, речь даже не шла. Большинство вообще проходили под штампом "хорошие люди" или "а Машенька такая милая, и детки у нее умненькие". Люба прямым текстом потребовала немедленно выписать с Сахалина чуть ли не всю ее многочисленную родню. А моя добрейшая Натаха скромно предложила выкрасть светил науки и сразу, не дожидаясь начала апокалипсеца, переправить их в будущее. Ее вера в наши возможности конечно умиляли, но я, честно говоря, устал объяснять, что абсолютно всех мы не сможем спасти, даже если привлечь к этому ресурсы государства. Особенно, если привлечь...

Чтоб не ругаться, единогласно решили отложить подбор кандидатур до того момента, как наша разведывательная деятельность принесет хоть какие-нибудь плоды. Однако вопрос с людьми стоял действительно остро. Леха пообещал сагитировать десяток отставных вояк, я гарантировал рабочую силу на строительство форпоста, и сколько-то более или менее адекватных узбеков для развития сельского хозяйства. И этого хватило бы для обеспечения ближайших, ограниченных исключительно семьей, потребностей. И не более того.

Любаня еще раз напомнила о массе "не пришей кобыле хвост" болтающихся людей, желающих видеть себя не иначе, как казаками. И даже предложила попробовать аккуратно пообщаться с некоторыми из них на предмет смены места жительства. Пришлось терять время и обсуждать то, какое место в нашем будущем княжестве могут занять вольные люди, называющие себя казаками. И снова, который уже раз, столкнулись с недостаточностью информации. Какие земли на присмотренных нами под освоение полуостровах? Будет ли там что-нибудь расти? Найдутся ли места под выпас домашних животных? Или лучше, пока не поздно, сразу искать более просторное и плодородное место?

Тут, как атомная подводная лодка в устье Гудзона, всплыл Поц. В свойственных этому яркому представителю старых вымогателей выражениях, бывший матрос Тихоокеанского флота, усомнился в эффективности сухопутной разведки местности. Он соглашался, что в некоторых, особенно удобных и интересных местах, нужно и пешком пройтись. Но прочесать весь, если верить картам Егора, здоровенный остров на своих двоих - это была, по мнению моего водителя, утопия.

А еще, Миха задал вопрос, поставивший нашего штатного экспериментатора в тупик. Он спросил, имеет ли Радуга продолжение под землей, или ворота ограниченны земной поверхностью? И тут же, не дожидаясь ответа, от беззвучно хлопающего ртом словно рыба на воздухе, Егора, пояснил причину своего интереса:

- Прикиньте, братва, купили мы катер. А как его в эту дырдочку, в натуре, вправить? Разбирать на части? Так это головняк и шняга. Так с какого перепугу мы решили, что эти, блин, кирпичи должны типа валяться на полу, а не могут двигаться? Тупо скочем к жлыге приматываем и наезжаем на катер. Только, если снизу Радуга не продолжается - хана нашему судну. Днище отрежет нахрен.

- Это гениально, - выдохнул, наконец, Егор. - Михаил, ты не подумывал об образовании?

- Че это, в натуре, не подумывал? - даже вроде как обиделся Поц. - Типа размышлял в полный рост! Короче, Егорка! Записывай, пока я рядом. Образование твое - полное фуфло. Потому как оно из умного еще умнее не сделает. А вот из дурака - образованного дебила - запросто. А оно, пацан, не одно и тоже! Типа читай по губам, чувак! Умный и образованный - это не одно и тоже!

- Красавец, - засмеялся Леха. - Ты у нас, Егор, умный или образованный?

- Я образованный умница, - пробурчал средний и принялся чего-то вычерчивать на листе бумаги. А у меня в голове защелкали варианты применения новейшей идеи Поца. Если конечно она сработает.

Кран на стройке нужен? Обязательно. И корабли в порту загрузить-разгрузить... А самый простой, самоходный, из произведенных еще в СССР и восстановленных народными умельцами, не один миллион стоит! У меня в фирме их таких несколько, но ведь из производства не выдернешь, и за Подкову не отправишь. Но знаю я пару мест, где всякой разной вкусной строительной техники - море. И почему бы их не посетить с таким-то переносным порталом? Тихонечко подкатили, сторожей вырубили, и новье в будущее переправили. И пусть потом у ментов мозги кипят, отгадывая как могла техника прямо внутри охраняемого периметра испариться. А если разузнать какой-нибудь военный склад, где замечательные стреляющие игрушки и патроны к ним хранятся... М-м-м-м...

Раз Егор на связь с социумом выходить пока отказывался, продолжили обсуждать тему морской разведки. Поц настаивал на каком-нибудь серьезном катере, лучше всего пограничном сторожевом проекта 10410. А Леха ржал, и спрашивал, где Масел намерен найти три десятка людей для экипажа?

Мне было, по большому счету, все равно. Ну какой из меня моряк?! Я предпочитаю ножками, ножками. Тем более, что погода была против нас. Средний предрекал существенное ухудшение погоды да Подковой на ноябрь и декабрь. Еще и октябрь не начался, а с той стороны уже пролетело несколько серьезных штормов, один из которых Леха оценил аж в семь баллов по Бофорту. В гробе и белых тапках я видал там в это время по морю плавать.

Тем не менее, еще на одну вылазку я намерен был народ уговорить. Думал переправиться с Андреевского на Нож в самом узком месте пролива, и пешим ходом прогуляться на север, до тамошнего крайнего мыса. Потому что там, если верить куску нарисованной на коже карты, что нашлась в кисете снятом с "синего" трупа, в уютной бухточке должна была располагаться малюсенькая крепостица бродящих по морям на деревянных шхунах людей. И мне было очень интересно, что означали нанесенные смутно знакомыми буквами надписи рядом с обозначением укрепления.

Глава 5. Спасение рядового Мундусова

Серое, беспросветное небо. Серое, с целыми стадами пенных барашков море. Даже листья пальм, мотыляющихся по ветру словно гигантские метелки, казались серыми. Установленный Егором на стальной раме четырехухий "чебурашка" показывал одиннадцать метров в секунду, и мне это совсем не нравилось.

Мореманы уверяли, будто бы такая погода - и не шторм, и уж всяко не штиль - обычная для приморья, но что-то им слабо верилось. Что же это за тропики, если пейзажи больше смахивают на какой-то Лондон? И, самое обидное, что, как бы не хотелось пойти на поводу у предчувствий, отменить операцию я уже не мог. Во-первых, слишком долго к ней готовились. То есть, по большей части, уговаривали женсовет. И во-вторых, хоть и дома дел было по горло, но все же сидеть там, не имея возможности выбраться в этот, манящий словно сладкий приз, словно припрятанное от малыша варенье, мир, было попросту невыносимо. А скоро, с началом обещанного средним братом, сезона штормов, делать здесь станет нечего.

Местная зима еще не началась, а я уже заранее начал скучать по этим белоснежным пляжам и мохнатым пальмам. Я уже всей душой, всем сердцем принял этот мир, признал своим. Личным.

Пока переплыли пролив, пока нашли более или менее удобное место для выгрузки, вымокли до нитки. Ветер срывал пену с верхушек волн, и в воздухе, как раз на уровне нашей лодки, постоянно носились целые стаи этой мокрой липкой гадости. Да плюс... или минус - это как посмотреть, при скачках по волнам на утлой лодчонке, внутрь заливало немало воды. Так что Поцу я не завидовал. А он, судя по довольной роже, не завидовал нам с братом. Михе еще предстояло перевезти на пляж возле нашей сопочки изрядный запас припасов, палатки, генератор с ГСМ и, когда Егор с Никитой откопают артефакты из-под песка, то и пассажиров с ценнейшим грузом.

Мазута считал, что отлично устроился. Что возить туда-сюда грузы всяко лучше, чем чёпать на своих двоих сорок километров по сырому лесу. Двадцать в одну сторону, несколько сотен метров на пузе ползком, и двадцать обратно. По мне, так ерунда. Даже интересно, что за форт пристроился у нас тут под боком. Что за люди его основали, и как их можно будет использовать. А вот таскать канистры с ящиками от Подковы до лодки - это действительно полная задница. В том, что Егор со своим помощником, найдут причину, чтоб отказаться от участия в процессе переноса ценностей, я нисколько не сомневался. Хотел бы я видеть морду лица Поца, когда он осознает, что его роль не ограничивается плаванием по морям по волнам...

Первую-то партию мы с младшим ему помогли загрузить. Ну и разгрузить, соответственно. А он, типа вернул любезность - придержал увесистые рюкзаки, чтоб нам удобнее было пристроить их на плечах.

Черт бы побрал моего любознательного среднего братца. Это по его "милости" мы зря протащили по хлюпающим под ногами низинам, через густые заросли какого-то кустарника, и по хрупким, так и норовящим рассыпаться под ногами острыми осколками, камням по пять штук мотоциклетных аккумуляторов и по десятку видеокамер.

Поначалу-то идея показалась здравой. Подвешать на деревья возле чужого острога и деревни туземцев несколько "глаз", а чуть поодаль, систему хранения информации и мощный радиопередатчик. Вроде как, закончатся шторма, мы вернемся в этот мир, и скачаем данные о том, как пережили "зиму" аборигены. Только кто же знал, что явимся мы с Лехой, бляха от ремня, к шапочному разбору.

Деревянный, двухэтажный, собранный из разнокалиберных бревнышек, сарай, с покатой крышей и узкими, предназначенными скорее для ружейной пальбы, чем для освещения, окнами-бойницами предстал перед нами жалким огрызком. Воздух был наполнен влагой, так что не удивительно, что форт не загорелся, хоть местами из развалин и поднимались тоненькие хвостики дымков.

Вышли мы с Лехой выгодно. На длинный, каменистый язык, прикрывающий бухточку с юга. На нем, правда, совсем не было деревьев, и четыреста метров от леса до показавшегося нам удобным для наблюдения места, то ползком, то перебежками мы преодолевали почти час. Но в итоге то, что предстало перед нашими глазами было достойно усилий. Потому что в бухте, левым бортом к останкам форта, стоял черный корабль с черным же флагом на корме. Три мачты, и высокая, покрытая сажей труба между ними. А из бортов торчали длинные, не короче полутора метров, стволы пушек. Миллиметров этак под двести диаметром.

Когда относительно не далеко, метров за пятьсот, начинает садить "калаш", становится как-то неуютно. Потому как из этого аппарата может случайно достать и за полверсты. Были прецеденты. А вот когда бахнула пушка с того корабля, мне лично показалось это чем-то не серьезным. Не реальным. Игрушечным или бутафорским. Далекое "бухххх", клуб сизого дыма моментально сносит тугим ветром, а на берегу, между остатков бревенчатых стен, уже падает черная точка ядра. Падает, не взрывается, но бревнам довольно и этого. Летят в воздух щепки и валятся камни с нетронутой прежде части крыши.

- Атас, - комментирует артобстрел Леха, не отрывая взгляда от экранчика видеокамеры. - Я такого даже в кино не видел.

- Корабль побольше снимай, - посоветовал я. У меня была другая задача. Я высматривал в недавно купленную оптику MARCH-F 3x-24x52 на моем любимом "Вепре" людей на борту черного судна. Мне казалось очень важным выяснить, будут ли похожи эти "канониры" на тех, с разноцветными поясами. Не из одной ли, так сказать, бочки их разлили? - Броню видно?

- Че это тебе, броненосец "Князь Потемкин Таврический" что ли? - хмыкнул мичман, тем не менее переводя окуляр на судно.

- А мне похрен, - протянул я. - Тут у нас специалистов и кроме меня завались. Главное, чтоб не пришлось гаубицу у военных тырить. Или чем там еще можно было их броню расковырять?

- Тю. Это, судя по всему, паровой корвет. И то - не большой. Сколько в нем? Метров пятьдесят? Если бронепояс и есть, так он только по бортам. Ниже ватерлинии его точно нет.

- Рентген, - пожал я плечами, поворачивая ствол винтовки на берег. Людей на палубе корвета было полно, но на наших старых знакомцев походил только один. Да и тот стоял на коленях и держал руки за спиной. И если на запястьях у него не найдется метра прочной веревки, я готов съесть собственную бандану.

И те двое, один помогал бежать второму, явно раненному, что покинули развалины острожка и торопились укрыться в лесу, такие же, опоясанные разноцветьем ткани.

- Смотри, братан. Мое дело предложить. Никто тебя за язык не тянул. И не говори потом, будто я тебе гаубицу зажал.

- А че сразу? - Леха от возмущения даже камеру на минуту оставил. - Пушка она и есть пушка. Большим мальчикам - большие игрушки. Яб сейчас этим демократам засадил бы по самые помидоры...

- Почему демократам? - удивился я.

- Так а кто еще лупит из пушек по тем, кто не может пальнуть в ответ? Демократы и есть. Общечеловеки, блин, и либерасты. Ты глянь, чего они с пленным делают!

- Ого. Не думал, что ты политикой интересуешься, - переводя обьектив прицела на судно, открыл я в родном брате прежде неведомое.

- Вот засадили бы тебя в говнище по самые уши пару раз такие вот... - Леха неопределенно пошевелил пальцами-сосисками. - И ты бы начал. Интересоваться, блин. Глянь, Дюш! Охренеть!

Брат был прав. На палубе черного корвета перед нами разыгрывалась трагедия, от которой действительно можно было охренеть. Один из членов экипажа сначала пытался что-то выспрашивать у пленного. А потом, на каждый вопрос получая только отрицательное качание головой, вдруг вытащил из-за пояса пистоль и тут же разрядил его в голову стоящего на коленях человека.

Тело пару раз дернуло ногами в агонии, нечаянно задев "следователя" и только потом, наконец, замерло. И эта "пляска смерти" вызвала приступ смеха у стоящих рядом моряков.

- Не, ну не падлы ли? - горячился мичман. - Фашисты, блин! Гестаповцы! А сученыш этот даже в лице не изменился. Прихлопнул человека, как комара...

- Лихо ты этикетки клеишь, - совсем чуточку, чтоб не сбивать прицел, качнул я головой. - Либерасты, фашисты... Я вот наших либералов Ельцинских с нежностью вспоминаю. Они страну грабили, а мы их самих. При либералах мы силой были. Не то, что теперь... Кое-кто из пацанов комерса строптивого мог и вот этак вот... Маслиной в лобешник. А и сам-то ты чего? Врагов глушил и слезы по ним лил?

- Ну не лил, - рыкнул брат. - Но и вот так, хладнокровно, пленного бы не смог привалить. Надеюсь, и ты, брат, в банде своей не совсем еще скурвился, чтоб безоружному... в лоб... Опа на! Зырь, бандюга, какой персонаж у них на шкафуте нарисовался. Старый знакомый, якорь ему в задницу!

- Васька, - искренне обрадовался я. Не так от лицезрения алтайца, как от того, что явление пропащего пастуха само собой закрыло ту скользкую тему. Куролесили мы в девяностые - мама, не горюй. Того урода, что Коленковского старшего брата завалил, мы именно так - пулей в лоб, и казнили. И за все прошедшие с той поры годы, не было ни единой минуты, когда бы я о том своем деянии пожалел. Но брату о том лучше не знать.

Тем временем тот же самый "следователь" принялся приставать к нашему современнику. Ну в смысле - вопросы начал свои задавать. И нарвался на целую лавину ответов. Васька, раз уж матросы не догадались ему запястья связать, еще и руками размахивал. Жестикулировал, бляха от ремня. И вскоре добился того, чего хотел. Любопытный офицер - а кем он еще мог быть, если все его приказы простыми матросами исполнялись беспрекословно - поморщился, а потом и вовсе отвернулся. И этой секунды Ваське хватило на геройский подвиг. Алтаец оттолкнул ближайшего к борту охранника и выпрыгнул в море.

- Дельфин, - прокомментировал Леха. - Афалина, однозначно. Сейчас ему его дурную башку и продырявят! Надо бы помощь оказать. Соотечественнику.

- Класс, - прицельная сетка Illuminated FML-1 была непривычной, не "елочка" как на СВД, а крест из линеек, но, командующих десантом офицеров выцеливать было легко. Не напрягало, короче. - Это мы завсегда. Ты типа уже пищи, чего-то вроде "наших бьют", и будем пояснять фраерам залетным о попутанных рамсах...

- А почему - пищи? - поймался на прикол здоровенный старший мичман.

- Чтоб позицию нашу не демаскировать громкими криками, - с готовностью пояснил я. Васька догадался нырнуть, и конечно же получившие приказ стрелять в беглеца матросы цели пока не нашли. - Ты бы, кстати, начал выдвигаться к форту. Ваську выловишь ну и...

- В развалины загляну, - догадался брат, пристроил камеру на камень, а сам занялся сменой магазина на Сайге-МК. С разрешенного странным нашим законодательством, десятипатронного, на тридцатку. - А сам в дровах покопаться не хочешь? Гы! Они, кажись высаживаться готовятся. Наземная операция намечается.

- Че смешного? А на счет острожка... Сам как думаешь? Конечно хочу. Надо же понять, чем они тут у нас занимались. Боюсь только, эти товарищи наши археологические опыты не поймут.

- Да не дрейфь, братишка. Как ты всегда говоришь? Разберемся? Это же либероиды. Стоит нам разок в их сторону выстрелить, как они махом в штаны навалят и поддержку с воздуха от начальства запросят. Ну в смысле, артподдержку с корабля. Дистанция для их пушек не велика, но с кучностью большие проблемы. И ближе подойти они побоятся. Волна видишь как вздымается. Мелко здесь для такой дуры.

- Логично. Вот за одно и глянь, за что их эти, дети лейтенанта Мюллера, невзлюбили, - на полном серьезе предложил я. - А я пока чуток приторможу этих резких бычков... Лех, ты прикинь! Там у офицеров, кажись, шпаги на боку!

- Ну а че?! - натягивая на коротко стриженную голову крепление головной гарнитуры, крокряхтел брат. - Самое оно для эпохи кремневых ружей. Ну все. Я пошел. На связи. За потерей нашей присматривай. Полюбопытствовать-то надо, как этот сын гор докатился до такой жизни...

- Святое дело, - процедил я сквозь зубы. Наш Гагарин то ли плавал, как морж, то ли хитро где-то затаился. Но ни я, ни матросы с корвета его голову в волнах так пока и не видели. А про связь Леха хорошо что напомнил. Я тоже, временно отложив винтовку, принялся пристраивать наушник с микрофоном на причитающиеся им места.

Подышал. Расслабил руки. Убрал лишние камешки из-под локтей. Попросил Бога присмотреть за траекториями полета ядер - очень бы не хотелось принять на голову этакий-то чугунный мячик. Перещелкнул увеличение на шестнадцатикратное. Человечки в черных, шерстяных бушлатах и парусиновых штанах на палубе черного корабля рывком подъехали ближе. Настолько, что стали видны рукоятки пистолетов за поясами, и эфесы коротких, тяжело бултыхающихся у бедра, сабель.

Обычные славянские рожи. Казалось, на улицах родного города можно за полчаса насобирать близнецов этих морячков, спокойно, с шутками-прибаутками, расстрелявших из пушек утлый деревянный сарай на берегу почти необитаемого острова.

Офицеры почти не отличались. Чуть лучше одежда с обувью. Вместо сабель - шпаги, на головах широкополые шляпы. На плече - что-то вроде погона. Бляха от ремня! Это что чей-то корабль? Какого-то, неведомого нам пока, государства? И правильно ли мы делаем, встревая в разборки, нас не касающиеся? Только испытывали мы с братом к этим морякам какое-то сложное чувство. Вроде, как от разглядывания какой-нибудь особенно гадской мерзости бывает. Да ведь еще и Ваську в беде не бросишь! Сами его в этот мир зашвырнули, самим и выручать надо было.

Впрочем, экипаж корвета в один момент рассеял мои сомнения. Какая-то особенно зоркая сволочь разглядела-таки неизвестно каким образом оказавшегося на голом каменистом берегу Василия, и тут же донесла о своей находке до сведения начальства. А те, даже не подумав о необходимости разобраться с кем именно имеют дело, стали подгонять матросиков. По губам я читать не умею, но семь пядей во лбу не нужно иметь, чтоб понять жесты вражеских командиров: изловить для допроса или уничтожить. А вот хрен вам, а не пастушьего тела!

Первым выстрелом я промахнулся. Ошибся с расстоянием. Бывает. Дальномера у меня с собой нету. Что-то в голову не пришло, что придется вспомнить полученные двадцать с лишним лет назад в армии навыки, и стрелять в людей. Так что приходилось на глаз полагаться. А он, как известно, инструмент не вооруженный. Нащелкал еще пару десятков метров и тут же проковырял дырочку в черном бушлате. Зачем-то же матросика в лодке с корабля спустили?! Значит, что-то важное он должен был внизу делать. Не сделает, и у Лехи появится лишних пару минут на встречу беглеца и осмотр развалин.

Второй в макушку любопытного, перегнувшегося через ограждение посмотреть, что случилось с первым. Ну и третий в толпу, готовящуюся к посадке в лодку. Почти не целясь. По принципу - на кого Бог пошлет.

Впечатлились. Разбежались по укрытиям. Ощетинились ружьями в строну берегов. Блеснули сразу несколько подзорных труб - алтайца нашего высматривали или выискивали облачко от сгоревшего пороха. Наивные чукотские девочки. У меня дульный тормоз стоит - вспышки-то не разглядишь, не то что дыма. Лоб вместе с моднющим прицелом втюхал. Сказал, будто наш штатный киллер, Шнобель, всегда перед делом именно такой набор и берет. Носатый, как сто кавказцев, душегуб у нас эстет, блин. Отстрелявшись, оружие бросает. Приходится потом ему заново закупаться. Ну да не обеднеет. Ему дядя Вова за каждый выстрел столько платит, можно танк купить, не то что новое ружье.

А пастуха Леха уже успел принять и в лес спровадить. Тот что-то пытался сказать, но мичман коротко приказал заткнуться, и поспешать в сторону деревеньки рыбаков. Именно туда ушли последние, оставшиеся в живых обитатели разрушенного ныне форта. И один из них, как мы помним, был ранен. А значит - от помощи не откажется.

Больше минут пяти черные люди с черного корабля не выдержали. Двигаться стали. Высовываться. Потом и сам корабль вдруг выдал в небо особо ядовитый клуб дыма, какие-то неправильные, прихотливо выгнутые лопасти гребных колес вспенили серую воду. И корвет стал медленно, словно нехотя, поворачиваться бортом в мою сторону. Нашелся, значит, у них умник, вычисливший если и не позицию снайпера, так хотя бы направление.

Снова бутафорски бахнула пушка. Ядрышко едва не перелетело весь полуостров, зарылось в прибрежный песок противоположного берега, подпрыгнуло, прокатилось еще метра три и упокоилось с миром. Метров пятьдесят правее моей лежки. Как было не ответить на гнилой наезд?! Тщательно прицелился в темное пятно орудийного порта и выпустил туда две пули подряд. И еще одну, в чувака, разглядывающего берег в трубу.

- Раз-раз, - ожил наушник голосом младшего брата. - Развлекаешься? Патронов много сжег?

- Семь, - коротко подвел итог стрельбам я. - Инородца я видел, ты принял. Как сам? Дошел?

- Ага. Вхожу. Ты там, Дюш, без фанатизма! На таких судах экипаж больше сотни рыл. На всех полюбому патронов не хватит.

- Принято, - согласился я. - Ты говори чего видишь. Может скажу на что особенно посмотреть. Двухсотых видишь?

- Четверо, - мне показалось, как-то глухо, сквозь зубы, выговорил мичман. - Их тут всего шестеро было, прикинь! И эти, всей толпой с пушками, на шестерых.

- Не парься, братуха. Я уже счет уровнял. Чего еще нашел?

- Мешки, коробки, бочки. Полосы железные связками. Рыбы вяленой полно.

- Че в мешках? Ищи личные вещи. Карманы обшманай.

- Без сопливых скользко, - отбрил мореман. - Ты лучше за друганами присматривай. Я один против всей их кодлы тут не вырулю. Эх, тяжело в будущем без пулемета...

- Базаров нет. И гранатомет бы еще в придачу.

- С горстью выстрелов к нему, - легко согласился мичман. - В мешках шкуры. ХБЗ какие. Я не зоолог... О! Рундучок. Тяжеленький. Заперт, блин...

- Забирай. Потом вскроем. В спокойной обстановке... И, Лех! Заканчивай уже там. Эти сучьи дети лодки с другой стороны спустили. Я их сча тормозну маленько, но без пулемета... Короче, сам понимаешь. Приготовься к маневру по сигналу.

- Три зеленых свистка, пехтура? - заржал мореман. - Лодки, блин. Другая сторона... Шлюпки и с левого борта! Учишь вас, учишь...

- Ты слышь, препод, - прошипел я. - Я над тобой в лесу поугораю... А типы-то, по ходу, на ту рыбачью деревеньку намылились. Че бы им на калоше своей туда не подплыть?

- Ох, леший, ты и есть леший, - тяжело вздохнул брат. - Ты там волну видел? Мель там, взрослому по грудь. На корвете и близко не подойти. А тут дорога наезженная имеется. И, если Егоркиной карте верить, верст семь... Все. Ухожу. Шугани шпану, я хоть до леса успею... Или гостинец гостям дорогим оставить?

- Скажи ка, дядя, ведь не даром...

- Москва спаленная пожаром? Да без базара. Ты это о чем?

- Не даром же ты с собой гранаты таскаешь, - хмыкнул я, выбирая кандидата на встречу с тем светом. - Растяжку сможешь? Чего ты там говорил про БЧ? Минно-торпедный ты наш спецназ.

- Не учи отца... Сваяем в лучшем виде. Ты только сам сюда уже не лезь. Ниточка тоооненькая. Я сам не вижу. Только пальцами чую.

- Нашел дурака, - отправив на корм рыбам одного из гребцов, хихикнул я. - Краешком и на соединение с морской пехотой...

Два выстрела подряд. Сменил магазин, отодвинул затвор и руками всунул еще один патрон в ствол. Потом ползком, на пузике, отодвинулся за камни. А уж там, на четырех костях, рванул к спасительному лесу.

По дороге уже услышал очередной выстрел из корабельного орудия. Знал ведь, что в меня бегущего они точно не попадут, а голова сама по себе в плечи втянулась. У Господа свои резоны, блин.

Но ядро упало где-то в стороне разрушенного форта. Я решил, что люди с черного корабля разглядели-таки моего увальня брата, и прибавил шагу, надеясь успеть прикрыть отступление мичмана.

Короче, не успел. Брательник мой только выглядит, словно ленивый осенний медведь. На самом деле, может он двигаться быстро и четко. Как терминатор. Мичмана я застал за выкладыванием электронных причиндалов из рюкзака на обочину дороги. Рядом стоял небольшой, с женскую сумку, обтянутый кожей и с окованными углами сундучок.

- Снова здорова, - поприветствовал он мое появление. - Вас там учили ненужный шмот грамотно в лесах тырить? Так, чтоб враг не догадался?

- Учили, - хмыкнул я, скидывая и свою поклажу. Действительно. Таскать с собой никому теперь не нужные камеры с аккумуляторами никакого резона не было. - А где наш Гагарин?

- У него тут лошадь была, прикинь. Он как настоящий Чинганчгук, без седла на кобылу прыг, и ускакал. А мы чего дальше, командир? - поинтересовался брат, когда я вернулся из леса, где прикопал лишний груз под приметным кустиком. - Идем Ваське вопросы задавать? Или валим до дому, до хаты?

Хороший вопрос, блин. И ответ вполне логичный. Если совсем не задумываться о судьбе жителей той деревеньки. Думается мне, их и так ждало в скором будущем не чаепитие с леденцами. А после того, как мы здорово разозлили команду черного корабля - и подавно. Только как-то это мне в падлу показалось. Разворошили осиное гнездо, и в кусты? Не по добрососедски это. Да и лишаться источника разлюбезного моему младшему, возомнившему себя новым покорителем диких земель, брату ясака, совсем не хотелось.

- Это зависит от того, если у тебя еще гранаты, - прищурился я.

- Две, - лаконично ответил тот. - Фенечка, и эргэдэшка.

- Супер, - обрадовался я. - А с помощью скоча, щебенки и очумелых ручек из пятерки слабо клеймор смаздрячить?

- Тю на тебя, богохульник, - отмахнулся мичман. - Скочь есть?

- Главный инструмент хулигангстера, - кивнул я, вытягивая из кармана разгрузки большой моток. - Тогда, типа, че сидим? Кого ждем? Руки в ноги и побежали. Там, где-то впереди, один убогий другого на своем горбе волокет. А третий из себя Чапаева изображает. Ну и рыбачков о большом Пэ надо бы предупредить.

- А сюрпризы, чтоб гости дорогие не расслаблялись?

- И поднапряглись, - хихикнул я. - Вперед!

По дороге ходили. Не то, что особенно интенсивно, но следов хватало. И в одну сторону и в обратную. Только отпечатки ног раненного хорошо выделялись. Да и знакомые, характерные даже, углубления от копыт Васькиной лошади ни с чем не спутаешь. Поэтому, когда километров через пять или шесть дорога немного довернула на право, а и бывшие обитатели острожка и, следом, пастух продолжили идти прямо в лес, я, не сомневаясь, двинул за ними.

Отпечатки ног и копыт, как путеводная нить, все больше забирали к югу и юго-востоку. И привели нас в итоге, к самому началу оврага, по дну которого журчал веселый, курице по колено, родничок, вытекающий из-под корней здоровенного пня. А на самом пне, чьей-то искусной рукой, когда-то давно, был вырезан очень и очень знакомый знак. Страшненький такой "паучок" биологической опасности.

- Весело, - прокомментировал находку Леха. - У тебя случайно костюмчика Эль-Один с собой нету?

- Да ладно тебе, - отмахнулся я. - Аборигены пугают. Индейцы вон черепа человеческие на колья по лесам расставляли. А эти страшилку нарисовали.

- Нарисовали, - ткнул колбаской пальца в небо мичман. - Значит - знают, что это такое!

- Сними на видео, - вынужден был согласиться я. - Пусть у Егорки голова пухнет.

Напарник кивнул и вытащил камеру. Тремя минутами спустя, мы уже шлепали по чавкающей сырой глине, или перепрыгивали с берега на берег потихоньку набирающего силу потока.

- Отличное место, чтоб встретить незваных гостей, - угрюмо пробурчал Леха в гарнитуру, когда откосы оврага превысили наш рост. - Дюш, ты там не зевай...

- Не учи отца... - останавливаясь чтоб внимательно рассмотреть подозрительное место, прошептал я в ответ. То так я сам не понимал очевидных вещей?! Не было бы у нас дефицита в людях, непременно бы послал по паре глазастых ребят верхом оврага. - Держи дистанцию.

Журчала водичка, в кронах деревьев шипела на ветру листва, яростно скрежетали насекомые. А вот птичьих трелей не было. Чего они, Шаляпины что ли, для чужих, больших и страшных двуногих арии выводить?

- Эй, хозяева! - гаркнул я, убедившись прежде в том, что мельтешащие между ветвей пичуги избегают именно то место, где я и сам бы засел в засаде. - Мы с миром. Мы Васькины друзья!

Кричал, изо всех сил стараясь держать голос ровным. Хотя жутко было так, что даже на спине волосы дыбом встали. Вы, внучки, калибр их фузей видели? С той дистанции - там метров пятнадцать было, не больше - этакой то болванкой, мне бы бошку напрочь оторвало!

- Думаешь, они тебя поймут? - как-то нервно хихикнул брат.

- А куда нам деваться? - сняв винтовку с локтевого сгиба, и повесив за ремень на плечо, ответил я. Что-то мне было совсем не смешно. На людей с черного корабля мы с Лехой конечно совсем не походили, но не зря ведь беглецы рванули сюда, а не в рыбацкую деревню. Либо в том селении и нет уже никого, и все население в этом овраге от вражин прячется. Либо встряли мы с братом в какую-нибудь глупую и кровавую разборку вроде гражданской войны, и шлепаем бережком ручья прямехонько в логово повстанцев. Они же - бунтовщики, если смотреть с другой стороны.

- Ау! - продолжил я вопить. Минуты летели, а реакции не наблюдалось. - Васька, бляха от ремня! Дай на кобыле прокатиться?!

- Да где тут кататься, господин хороший, - донеслось наконец из кустов. - Горы да буреломы. Только ноги животному ломать!

- Гульчетай, открой личико! - боцманским басом, взревел Леха.

- Ты какого хрена на корабле делал, засранец?! - это уже я. - Тебя же там чуть не завалили, как кабанчика!

Пастух, надо же, послушался. И меня и брата. Высунулся из ветвей.

- Людей хороших думал спасти, - весело оскалился алтаец. - А как, бляха от ремня, понял, что не выйдет, всех Богов начал молить. Тут чую, не слышат меня Боги. Ну и побёг. А там и вы, стало быть...

- Ну не Будда же из винта по поганцам тем шмалять будет, - расслабленно засмеялся я. Обычно, пока люди разговаривают, они не стреляют. Очень мало кто способен прямо в середине слова выстрелить и попасть. Я, дело прошлое, таких умельцев и не знаю. - Так и будем на расстоянии трепаться? Или пригласишь в гости?

- А?! А это... Это я щас... - засуетился Васька. И тут же забормотал, закудахтал в полголоса кому-то в густых зарослях. И, видно, получив разрешение, продолжил. - Туточки, за поворот завернете. А там веревку вам скинут. Ногами по корню ступайте, чтоб следа не осталось.

- Андрюх, - остановил меня, уже шагнувшего было в тому повороту оврага, Леха. - Гостинцы наши! Раз они тут линию обороны устроили, так может здесь же и подарки оставим?

- О! Васька?

- Туточки я.

- Ты в армии служил? Что такое мины знаешь?

- Ох тыж, бляха от ремня, - всплеснул руками пастух. - У вас и это с собой имеется?

- Есть пара штук, - прогудел мичман. - И ставить из лучше именно тут.

В кустах опять забулькали на ненашенском языке. Даже внизу было хорошо слышно, как эмоциональный алтаец изображал руками взрыв и вскрикивал пресловутое "бабах".

- Короче, ставьте, - на этот раз без улыбочки, разрешил наконец пастух. - Можно так, чтоб сюда, наверх не достало?

- Как надо, так и можно, - хмыкнул Леха. - Ловкость рук и никакого мошенничества! А ты иди, Дюх. Я закончу и тебя догоню.

И добавил уже шепотом и в гарнитуру.

- И с нашими свяжусь. Чтоб знали где нас искать, есливче.

Хороший у меня брат. Умный. Вот я бы точно не догадался с Егором и Михой на связь выйти. Так что мне только кивнуть оставалось.

Веревка уже меня дожидалась. И обещанный корень нашелся на положенном месте. Я был конечно уже далеко не двадцатилетний солдатик, рядовой РДВ третьей разведывательно-десантной роты Энского отдельного разведбата, но сил в руках еще было достаточно, чтоб и себя на верх затянуть, и увесистый рюкзак, и оружие.

А там меня ждал сюрприз. Туземные рыбачки оказались не такими уж и лохами, какими мне до этого представлялись. Позиции были оборудованы достаточно грамотно, а укрытие снабжено дополнительной маскировкой. Короче! За кустиками прятался невысокий, в три бревна, сруб с бойницами, а сам куст был собран, по большей части, из натыканных в грунт веток. Им бы еще здоровой паранойи - я мимо прогулочным шагом прошел, они только раз глазами стрельнули и отвернулись - и оружия побольше, и хрен бы хоть один злобный враг вообще из того оврага живым бы выполз.

Параллельно тому логу, по которому мы с братом бежали следом за Васькой, оказывается был еще один. Куда шире и глубже. С самой настоящей речкой и целым поселком из землянок по берегам. Стоило залениться идти по сырому дну, подняться на верх, пересечь какие-то двадцать или тридцать метров заросшего молодой порослью пространства, и перед глазами бы открылся вполне мирный пейзаж: "быт партизанского отряда", бляха от ремня. Нет! Они не лохи! Они - это просто детский сад, ясельная группа!

- Фуух, - устало выдохнул я, и уселся прямо на краю здоровенного лога, ноги в пустоте. - Давай, Вась посидим, передохнем малёх. Брата моего любимого подождем. А ты, пока время есть, расскажи - как ты тут? Как на военном корабле оказался? И что вообще тут происходит?

Честно говоря, мне действительно следовало перевести дух. Успокоиться. Чтоб не орать благим матом, когда придет время общаться с командирами этого пионерского лагеря. Но алтаец и правда, мало по малу, начал говорить. И так меня этот рассказ захватил, что я едва возвращение блудного мастера-взрывастера клювом не прощелкал.

В день перехода, алтаец начал бухать с самого утра.

Оказывается, деревенское стадо ему уже пару лет как не доверяли. Мог уйти в недельный загул, бросив животных без присмотра. Особенно летом, когда берега вдоль горной реки расцвечивались многочисленными туристическими палатками. Васька и пристроился - вроде как местным антуражем подрабатывал. Экзотикой. Это тут, в мире пережившем катаклизм, он заговорил чуть ли не на чистейшем русском. А там, по собственному его признанию, специально коверкал язык, надувал щеки, изображая сурового, и не слишком довольного вторжением чужеземцев, туземца. Ему наливали. Причем - охотно. Кружку мира, бляха от ремня. С ним фотографировались, просили рассказать какую-нибудь местную легенду.

С головой у хитрого алтайского аборигена было все в порядке, не пил бы - цены бы ему не было. Догадался же однажды зимой посетить библиотеку и краеведческий музей в райцентре. Из корыстных побуждений, конечно. Но все же! Заучил пару сказаний. Еще несколько сам выдумал. Археологи курганы приехали рыть возле скалы Шопот, Васька тут как тут. Вроде бы нанялся землекопом, но на самом деле, как бы в разведку пошел. Лето, самый сенокос, а он, отвратительно трезвый и с лопатой в руках. За то такого от ученых набрался о древних скифах, заслушаешься. Особенно, если это так, для развлечения. Всерьез принимать его выкладки не стоило.

Еще, зимой бывший пастух промышлял охотой. Браконьерил конечно. Откуда у него деньги на лицензии? А так - на лошадке своей в горы смотается, козу какую-нибудь подстрелит, мясо хозяйкам продаст, и все в порядке. Неделю можно куражить.

В тот день Ваську начали поить с самого утра. Целый автобус туристов выгрузился возле Железного моста. Палаток - не счесть. Все им интересно. Как та гора называется, как эта? Что за суслики по дороге толпами носятся? Каким богам алтайцы поклоняются и где ближайшее место силы? Глупые туристы и смешные. Но Васька там хорошо время провел. Виски он не любил, считал что самогон гораздо лучше, но и не отказывался никогда.

К нашему лагерю он не сам подъехал - лошадь привезла. На том месте лагерь редко кто разбивал - хоть и виды оттуда открываются шикарные, но до воды слишком далеко. А вот отставной пастух этот пригорок любил. Там тепло и ветра почти никогда не бывает. Его туда часто кобыла приносила, и аккуратно сгружала в тенечке. Пока хозяин отсыпался, умное животное спокойно пощипывало травку.

А тут, совсем не вовремя, какая-то часть сознания в нем таки проснулась. Нет. Сам-то он момент перехода вовсе не помнил. Только смазанные светлые пятна чьих-то лиц и сияющая арка Подковы. Потом уже, на морском песочке, Васька голову напрягал изо всех сил, решая загадку - как он тут очутился и что делать дальше.

Говорил наш невольный "летчик-испытатель", и на меня все поглядывал. Ждал, что я смогу-таки открыть эту страшную тайну. А мне что? Жалко? Щелкнул только сначала гарнитурой, чтоб и Леха мою версию послушал, да и поведал заинтересованному потребителю о том, как он нас всех расталкивал и в портал кидался. И как лошадь сама за ним туда побежала, и как проход вдруг сам собой закрылся. Как мы потом несколько недель отгадывали метод, чтоб снова дверь открыть и Ваську спасти, и как открыли, но путешественника на островке уже не застали. И как пошли его искать. Пока не нашли на борту страшного, черного корабля. Короче, я усиленно подводил "Гагарина" к самому для нас интересному.

Ну и, вполне ожидаемо, получил ответ.

Васька переплыл пролив на лошади. Они, я коняжек имею в виду, вообще отлично плавают. Так что никаких затруднений у алтайца это предприятие не вызвало. Удивительно, но и людей, местных, туземцев, он нашел в тот же день. Просто ехал себе потихоньку прямиком на север, пока не уперся в другой берег моря, и не нашел дорогу. А там уже дело техники.

- Все одно, - вяло усмехнулся он. - Направо пошел, к Вану в селение пришел. Налево - к дядьке Ролу бы приехал. Там, километров через десяток еще одна деревенька имеется...

Я быстренько достал сделанную Егоркой карту и попросил указать место. Васька минуту разглядывал прихотливые изгибы морского берега, а потом решительно ткнул в бухточку почти точно на запад от нашей сопки.

- А на том, южном берегу селения есть?

По словам нашего первопроходца выходило, что нет. Запретный это берег. И море к югу от Ножа - запретное. Я засмеялся даже, спросил - кто такой дерзкий, что этакой-то туче народа запретить посмел?! На что Васька совершенно серьезно ответил, что, сам-то он кхаланов не встречал... В рыбацких селищах всякий народ проживает. Много местных. Тех, кто тут и родился, и чьи деды-прадеды тут же обитали. А есть и пришлые. Кто с восточных княжеств, или даже еще дальше - из земель Железных Людей. Кто с северных островов. Даже из Уральского царства беглецы есть.

Вольница тут у них. Граница между территориями южных племен, и относительно цивилизованными землями на востоке. Живи как хочешь. Можешь к деревенькам прибиться, но тогда придется какие-никакие правила соблюдать. Совсем лихих людей и здесь не любят. Иные отдельно живут. Своим умом и на свой страх и риск. Хищников на острове нет, но из-за моря иногда приплывают. Двуногие. И тогда лучше вместе держаться. Да и немногочисленные торговцы, меняющие дары моря на зерно и металлы, у каждого мыска останавливаться не станут.

А вот с юга, из кхаланских степей - ни единого человека не приходило. Васька затруднялся сказать почему. Мялся долго, а потом, практически шепотом, торопливо выговорил, что будто бы эти самые кхаланы - колдуны. С животными знаются, чуть ли не разговаривать с ними научились, и очень не любят тех кто под парусами или на машинах по морю плавает.

- Охренеть, - сказал мне в ухо Леха. И я был с ним полностью согласен.

- Ты мне тут бананы в уши не вкручиваешь? - прорычал я довольному произведенным эффектом Ваське.

- А ты вон у старого Вана спроси, - самодовольно предложил отставной пастух. - Почему китобои в южные бухты носа не кажут. Он тебе много чего скажет. Ты только сразу на него не обижайся... Я смотрю винтовочка у тебя модная... А Ван со всеми так разговаривает... Некультурно, бляха от ремня.

- Ну тебя-то они приняли, я смотрю.

- У меня лошадь есть, - приосанился алтаец. - Тут это просто круто. Мне за Катуньку два баркаса предлагали!

- Это так кобылу твою кличут? - удивился я. - Катунька?!

- Катунь, - поправил меня Васька.

Я только головой покачал. Фантазия у этого человека и правда через край била.

- А на корабль-то тебя какой черт занес?

- Так захотелось мне тутошний мир посмотреть...

Захотелось нашему Василию, по фамилии, кстати, Мундусов, с купеческой шхуной до восточных городов-государств добраться. Посмотреть, как там люди обитают. Что матросы, что хозяин и капитан толстобрюхого судна, все в один голос убеждали алтайца в том, что Катунь его - животное просто каких-то невероятных статей, и будет пользоваться у них на родине невероятным успехом. Ну и ее хозяин, соответственно. Вот Васька и собрался...

И прежде чем "Гагарин" продолжил рассказ, мне нужно было обязательно выяснить ответ еще на один важный для меня вопрос. Я про тех людей, с разноцветными поясами, которых мы с братом оставили мертвыми в придорожных кустах. Почему один из них хотел выстрелить в моего Никитоса?

Вот тут уже наш соотечественник удивился. Они-то в деревне как раз на кхаланов и грешили. Какое-то время даже по засадам на подходах к селению сидели, ждали атаки хозяев юга.

В общем, ничего внятного Васька не сказал. Единственное - что люди это с торговой шхуны были. Один простой матрос, второй - вроде наемного охранника. А почему на сына моего покушались - то один Господь ведает. Может с грозными колдунами нас спутали, или лодка блестящая понравилась. Прямо пастух не говорил, но все-таки дал понять, что купцы тут тоже не простые по морям ходят. Такие акулы попадаются - при случае в миг палец по самую задницу откусят. В деревнях болтали, что некоторые хутора и выселки после посещения их такими вот торговцами, как раз и обезлюдели. И кто его знает, толи люди по доброй воле решили переселиться, толи нет. Свидетелей не осталось.

- Ты как их понимать-то примастырился? Я слушал-слушал, лопочут что-то непонятное...

- Это только поначалу, Андрей, - мы уже успели познакомиться, так сказать, официально. Ну и на ты перейти, естественно. - Потом слова знакомыми начинают казаться. Я уже через неделю говорить начал. А понимать и того раньше.

- Талант, - улыбнулся я.

- Да ну, - отмахнулся Мундусов. - Мне знаешь что кажется? Будто бы говор ихний - это вроде как сильно испорченный наш, русский. Вроде как детки лопочут. Половину не выговаривают, другую коверкают. Те, с Урала - по своему. Другие, из княжеств - иначе. Но понять все равно можно.

- На черном корабле тоже всех понимал?

Он поморщился, и покачал ладонью - вроде как - более или менее.

Чтоб из рыбачьей деревеньки попасть в открытое море нужно обойти длинный, километров сорок, ряд мелких, заросших кустарником, островков и отмелей, прикрывающий мелководный залив от северных ветров. Да и по самому заливу корабли, превышающие размером и осадкой рыболовный баркас, должны плыть со всей возможной осторожностью. В сезон штормов, когда огромные валы воды легко перепрыгивают преграду, рельеф дна сильно меняется. Поэтому даже опытнейшие, много раз бывавшие в гостях у старого Вана, мореходы ставить все паруса не торопятся.

Шхуну, на которой Васька решился отправиться в путешествие на континент, перехватили сразу, как только ее шкипер утер пот и поверил, что все ловушки коварного залива остались позади. Черный корабль вальяжно вышел из-за кудрявых островков и, выстрелом из пушки, предложил спустить и те немногие паруса, что на торговце уже были подняты. Сам корвет шел под парами и от воли ветров не зависел.

- Кто это? - спросил алтаец у в один миг побледневшего хозяина шхуны, разглядев черный флаг и очень удивившись.

- Черный Дом Железных Людей, - выплюнул словно ругательство старый купец. - Псы. Объявили себя хозяевами западных морей. Сейчас станут плату за проход требовать...

- Так кто они такие, мать их за ногу? - так ничего и не поняв, вскричал я. - Пираты что ли?

- А хрен их знает, Андрей, - скривился Васька. - Тут у них все не просто. Они со шхуны только меня и еще одного парня сняли. А купца отпустили. Просто так. Дань не взяли. Так, по глумились немного. В зубы торговцу въехали. Сделали вид, будто бы раздумывают - а не сжечь ли им остановленное судно. А потом к нам на борт поднялся этот... Не знаю, кто он точно. Но остальные, даже капитан черных, его слушались. Вот он приплыл, ткнул пальцем в меня и в еще одного, а остальным велел валить.

- А лошадь твоя?

- Чего лошадь? Черные и Катуньку мою к себе свели. Яж говорю - стати у нее, если с местными конями сравнивать, исключительные. Железные они там, или, бляха от ремня, деревянные по пояс, а не дураки же. Чего же они этакую красавицу от клячи какой-нибудь не отличат?

- А как она на берегу оказалась? Я своими глазами видел, как ты с корвета прыгал. А Катунь уже на берегу травку жевала в это время.

- А чего это ты меня пытать-то принялся, мил человек? - обиделся на мое недоверие Мундусов. - Подозреваешь в чем? Думаешь, это я черных на торговую факторию навел?

- А с чего мне так думать, Вась? - поднял я ладони. - Я эту твою факторию только в виде дров на берегу и видел.

- Она не моя, - пробурчал бывший пастух, и продолжил рассказ. - И мужик тот... Ну, который обеими кораблями Черного Дома командовал...

- Их что? Два? - вскинулся я.

- Два-два. Я видел два. А сколько их там, одному черту морскому ведомо. Так этот мужик...

Пришлось мне снова Васькину повесть тормозить и Леху на связь вызывать. Очень уж сердце тревожно сжалось. Как представил себе, что пока один факторию расстреливает, второй к Андреевскому тихонько крадется. А там Миха, Никитос и Егорка. Команда та еще, бляха от ремня. Слава Богу, если себе чего-нибудь не отстрелят, не то что уж от врага отобьются.

Брат меня успокоил. Сообщил, что наши уже с Апостола Андрея на Нож перебрались. Подкову уже пробовали включать, все работает штатно. Нашли отличную площадку на юго-западном от сопки полуострове. С моря ее, кстати, не видно вовсе. Как и им - моря. Сейчас заняты обустройством там лагеря.

Мичман, внимательно слушавший нашу с Васькой беседу, посоветовал Поцу приглядывать таки за берегом, и лагерь замаскировать. И никаких "пионерских" костров.

- Так вы сюда целой толпой явились? - удивился алтаец. - Чего делать собираетесь?

- Обустраиваться, - честно признался я. - Дома строить. Друзей сюда будем зазывать, землю пахать и торговлю с туземцами налаживать... Ты вот, кстати, сам-то чего им сказал? Как объяснил, откуда весь из себя красивый на их головы свалился?

- А я сам знал? - грустно улыбнулся Васька. - Как сам знал, так и им сказал. Так, мол, и так. Арка, вроде как, светящаяся была. Наверно я ее прошел. Утром просыпаюсь, а я на морском бережку, и пальмы вокруг головами машут... Ван сказал, что я, должно быть, с неба свалился. У них есть вроде какая-то легенда, что первых кхаланов с неба их богиня спустила. Чуть не целое племя сразу. Да и потом, старики говорили, будто им деды рассказывали: нет-нет, да появлялись какие-то странные люди на том островке. Туда ведь из местных и не суется никто. Там у кхаланов вроде храма. Они весной, когда день и ночь равны, туда толпами съезжаются и песни поют.

Тут мне стало смешно. На фантазию тоже никогда не жаловался, а тут будто наяву увидел озадаченные рожи степных кочевников, которые приперлись весной на Андреевский, а золотой бабы там нет. Ну, ребята. Я может и не Эйнштейн ни разу, но о том, что дикари статуе той приезжают молиться, сразу догадался. Васька, если бы у Подковы задержался, а не сразу на пляж убрел, тоже бы богиню увидел. Но раз мимо глаз она ему попала, значит так тому и быть.

Алтаец этот и так слишком много знал. А уж время пока он в плену у черных был - и вовсе темный лес. Явно же что-то не договаривал. Что-то скрыть и от меня и от рыбаков туземных Васька пытался. Спрашиваю его - как, мол, лошадь на берегу вперед тебя оказалась? Он плечами пожимает и глаза прячет. Хто их, басурман, говорит, знает. Может катались на кровиночке всю ночь вокруг фактории.

Интересуюсь - за что черные торговый острожек разрушили и человека у себя на корабле за какие такие грехи расстреляли? Снова темнит. Говорит, будто бы фактория конкурентам этому Черному Дому принадлежала. А почему сами корабли не посылают, чтоб с рыбаками и китобоями местными торговать - глупые потому что наверное. Нормально, нет? Специально что ли дурачком прикидывался? Где-то умный, аж страшно. А где-то - дебил дебилом.

Матроса того, с которым вместе их со шхуны сняли, всю ночь допрашивал этот странный мужик. Тут Васька типа опять затупил. Проговорился, что допрос прямо за тонкой дощатой стеночкой велся, но, будто бы - так они быстро на ненашем языке болтали, что Мундусов и половины не понял. О чем же его самого странный незнакомец выспрашивал, пастух наоборот рассказывал охотно. Кто таков, мол. Куда плыть собирался и откуда такая лошадь? Так тут никакого секрета и нет. "Гагарин" наш с готовностью все выложил.

Вот скажите: так бывает? Если ты слова знаешь, если почти месяц до этого с аборигенами чуть ли не в десна целовался, о философии и религии с ними беседы вел, то значит - язык ты понимаешь. О чем за стенкой два чувака базарят полюбому должен вкурить. И о том, что тайну своего явления в этом мире кому попало не стоит выкладывать - тоже.

А этот - в отказ. Не понял, говорит. Что такого, типа? Мужик будто бы и не удивился даже рассказу о разноцветной арке на священном для кхаланов островке. Балбес, бляха от ремня! Не был бы этот тип, как переводчик нужен - ей-богу тихонечко бы шлепнул его пока Леха не видит, и хрен бы кто нашел. А к весне его бы мураши съели, переварили и забыли.

- Чего твой Ван дальше делать собирается? В засаде там... - я махнул рукой в сторону оставшегося с другой стороны зарослей редута, - может и суровые воины, но втроем они отряд Черного Дома не остановят.

- Насущный вопрос, - прогудел вдруг оказавшийся совсем рядом мичман. - Десант уже сейчас наверняка по дороге в эту сторону топает.

- Его и спросите, - огрызнулся алтаец. - На меня-то чего навалились?

- А чудно нам, Василий, - опередив меня, начал давить Леха. Я не торопился вмешиваться. В братову тельняшку таких, как Мундусов четверо легко поместится. И вся это человеческая гора из мышц состоит. Так что есть чем над тщедушным пастухом нависать. - И странно. Удивляемся мы. Неправду какую-то чуем.

- Так а я...

- Так а ты, братишка, единственный в этом диком лесу, кто на одном с нами языке говорит, и кто на все вопросы ответить может. И первый мой вопрос будет таким: почему они деревню свою бросили, в лесу посиделки у костра устроили, и воевать с пришлыми не собираются? А во-вторых, открой ка нам глаза, мужичек, за какие красивые глаза нас с Андрюхой прямиком к самому секретному месту допустили, а знакомиться не торопятся? Есть у нас такое подозрение, что очень тут кому-то наши винтовки понравились. И хочет этот кто-то по легкому их с наших тел холодных их поиметь. Только уж ты-то должен понимать, что просто так мы свое не отдадим. Невосполнимые потери я гарантирую. Вот и колись по хорошему, пока не стал первой жертвой... этого недоразумения!

- Да нахрен они кому тут здались, ружья ваши! - оскалился, ну чисто моська на слона, Васька. - Сколь у вас там патронов с собой? Десятка по два? А потом чего? Как кончатся? На стену для красоты, или в ножи перековать... А пропустили вас... Так это я попросил. Ван предлагал вас еще у дороги перенять и скрутить, да я, дурак, сам предложил по хорошему выведать чего это вас за мной следом несет?

- Здесь поподробнее, - угрожающе прошипел Леха.

- Не любят здесь чужаков! - скривился Мундусов. - Особенно тех, кто не в свои дела лезут. Вы там на берегу стрельбище устроили, а Железные теперь деревню и лодки сожгут. Кому такое понравится? Обустраиваться они тут собрались... Пионеры, бляха от ремня! Я-то грешным делом решил сперва, что вы за мной сюда притащились. Что собираетесь меня обратно... Ну в наш мир, утащить. Ты бы вот, Андрей, хоть слово про это вымолвил, так я бы сразу нос чесать начал...

- А придурки, что вон в тех кустах с фузеями засели, тут же и палить начали бы? - догадался я, и оглянулся на зябко передернувшего плечами брата. - Но не стал этого делать, хоть и очень хотел. Не понравилось тебе, что я о черном корабле все выпытываю? Так? Только ты уже знал, что у нас связь с другими нашими людьми есть, и испугался? Потому что тут десятка суровых пацанов с "калашами" хватит, чтоб вам незабываемую "Зарницу" устроить. Так?

- Ну, так, - снова огрызнулся прижившийся среди аборигенов алтаец.

- И теперь ты голову ломаешь, что именно посоветовать Вану, - кивнул я сам себе. - Лошадь у тебя козырная, без базара. Но ценят тебя здесь не только за это животное. Есть, товарищ Мундусов, что-то еще, из-за чего тебя и с корабля, считай, отпустили, и рыбаки местные уважают. Так?

- И что? - расправил узкие плечи бывший пастух. - Вы тут вообще никто. Вас и слушать никто не будет...

- Тю, - вдруг заржал, пугая успокоившихся было птиц, мичман. - Тут ты, братишка, мимо проехал.

И пояснил мне, вскинувшему от удивления брови:

- Сглупил он. Ему бы не давать нам разделяться. Тогда и правда. Дернул бы сейчас себя за пуговку, и полетели бы наши души на небеса. А вышло, что - хрен маме вашей! Думается мне, этот их всесоюзный староста, товарищ Ван, вот прямо сейчас уже лезет, прямо-таки карабкается из последних сил, чтоб успеть упасть в наши объятия!

- Чего учудить успел? - хмыкнул я. Иногда из лабиринтов мозга моего младшего брата такое выбиралось, не вышептать! Не каждый ученый знает, как начать думать, чтоб такое в голову могло придти.

- Ты забыл, что это за мир? - подмигнул мне старший мичман. - Я одному парню, что на засеке овраг сторожит, патрон показал. Хотел проверить - видели они тут до нас такое, смогут понять что это, или совсем одичали. Должно же у них хоть что-то от нашего времени остаться. Не совсем же все они просрали...

- Понял?

- Как два пальца. Такие глаза выпучил - кот из "Шрека" нервно курит в сторонке. Я ему даю. На, говорю, на память. Он - хвать, и бегом в кусты. Там, брат, тропинка нормальная к схрону есть. Оборудованный спуск, ёкарный бабай. Отсюда, хоть и видно все на зашибись, а попробуй спустись. Шею сломаешь, однозначно. Они там внизу, кстати, харч варят. Пахнет вкусно, чуешь?

- А я так, бляха от ремня, ничего не чую... тфу... понимаю, - с угрожающими интонациями протянул Васька. - Что это значит? Что он должен был узнать?

- Махнемся информацией не глядя? - хмыкнул я. - Ты колешься, в ритме вальса, почему твои рыбачки не воюют с черными и причем тут ты, а мы - говорим куда именно, в какой мир попал.

- Это так важно? - сквозь зубы процедил алтаец. - Сами-то вы что знаете об этом мире? Думаете это детские сказки - то что кхаланы занимаются колдовством? Я тоже так думал, но... Местные... Все до единого. Даже те, с черного корабля - говорят одно и то же! Представляете?! Говорящие со зверями живут по полторы сотни лет! Варят какое-то снадобье, пьют, и живут долго-долго! У них вообще самые лучшие лекарства! Они все лечат. Все болезни. А вы говорите...

- Класс, - признал я. - И что из этого? Причем тут Железные Люди и туземные китобои?

- Господин Элан считает, что я, как человек пришедший из-за неба, могу заинтересовать жрецов кхаланов. Он хочет обменять меня на две дозы омолаживающего эликсира.

- Ага, - догадался я. - И пока старик Ван присматривает за тобой, черные не трогают рыбаков? Так?

- И биться сердце перестало, - потянулся к затылку Леха. - Я такого даже в кино не видел. А ты сам то как к этому относишься? Тебя же как скотину на таблетку поменяют!

- А-а-а, - отмахнулся, грустно улыбнувшись, алтаец. - Мне даже интересно.

- Врешь, чувак, - переложив винтовку так, чтоб ее можно было быстро использовать по назначению, усомнился я. - Врешь и не краснеешь. Тебе просто некуда деваться. Тебя и не спрашивали-то особо. Так? Ты тут никто и фамилия твоя - никак. И слово твое в День Защиты Насекомых. Потому ты тут и сидишь, и нам болт в ухо вворачиваешь. Мы типа твой последний шанс. Прикинь, братуха, это чучело решило кинуть того модного чела с корвета, и на нас всю печаль свалить.

- Не красиво, - покачал головой здоровенный мичман. Мы с младшим всегда отлично понимали друг друга. - Уважаемому Вану это не понравится! А мы с ним, вроде как, теперь добрые соседи...

- Добрые? - воскликнул, затравленно оглянувшись на кусты, в которых сидели добрые молодцы с ружьями, Мундусов. - Нет здесь добрых! Нет! Понимаете? Эти, которые из княжеств, где-то здесь, на островах Петли, колонию начали строить. И будто бы даже договорились с кхаланами и торговле. Конечно Железным это не нравится. Они-то себя хозяевами западного моря считают, но с Говорящими на ножах. А лекарства заиметь тоже не прочь...

- Политика, - пожал я плечами. - Черные пацаны в законе прижали барыг. Бог завещал делиться...

- И размножаться, - заржал Леха, пересаживаясь так, чтоб между стрелками и им оказался алтаец. "Кольчужка" показался мне маловатой, но так у брата хотя бы был шанс на ответный выстрел.

- Только не понятно, почему черные не узнали координаты колонии у шкипера со шхуны, а отправились штурмовать торговый форпост?

- Ай. Да это просто, - опередив Ваську, ответил мне брат. - Шхуна из одного княжества, а колонию основала другое. Ферштейн? Помнишь? Этот чувак сказал, что господин Элан выбрал только одного из матросов? Сто процентов - они как-то по одежде... или, ёкарный бабай, по форме ушей, могут определять порт приписки. Вот и выцепил одного, а тот нашел в себе силы не расколоться на допросе. Пришлось им, болезным, факторию пушками бомбить. Думали кого-нибудь живьем взять, а тут мы в эти рамсы влезли. Вот так-то, брат.

- Короче, эти черные теперь на нас типа в обиде, - кивнул я. - А вот у рыбачков с брателлой Эланом все в шоколаде. И если старина Ван на твой патрон не поведется, то будут нас сейчас лотошить, упаковывать и десанту с корвета выдавать.

- А если поведется, то упакуют тех двух чуваков, кто из фактории сбежал, - поморщился брат, не обращая внимания на открывшего рот от наших мыслей вслух Ваську. - И мне это тоже не нравится.

- Аналогично, - согласился я.

- Чего решаем?

- Ну, думается мне, Вана достаточно сильно здесь уважают. И он обязательно придет с нами побазарить.

- Че скажешь, бродяга? - мичман хлопнул по плечу алтайца своей лопатой, зачем-то Богом разделенной на пальцы. - Придет дедушка Ван на нас посмотреть?

- Придет-придет, - часто закивал Васька. Видок у Мундусова был такой, словно его пыльным мешком из-за угла по темечку звезданули.

- Придет, - задумчиво протянул Леха. - Ну значит - будем жить, братуха.

Глава 6. О больших любителях кататься на санках

С минуту все сидели молча. Ну как все. Кроме Поца и Лехи. Первого я уговорил, а второй сам изъявил желание остаться. Кто-то же должен был с той стороны охранять Подкову и двух переданных нам старейшиной Ваном на поруки бывших "сотрудников" разрушенной черными торговой фактории.

А вот остальные, так сказать, акционеры нашего предприятия были. И были они от моего рассказа, мягко говоря, в полном обалдении.

- Так! - сказала наконец Наташа, и мягкими, с неизменным маникюром и коротко остриженными ноготками, пальчиками достала из чехла свой сотовый. Потом встала, и ушла в зимний сад. Явно задумала что-то. И это что-то требовало непростых телефонных переговоров.

- Я так понимаю, с этим... эээ... старостой Ваном вы договорились, - констатировал Егор. В чем-чем, а в отсутствии у моего среднего брата способности логически мыслить обвинить трудно. Тем более, что и доказательство успешно окончившихся переговоров было выведено на огромную плазменную панель. Это я фотографию имею в виду. Саму шкатулку со всем содержимым управитель рыбацкого поселка нам конечно с собой утащить не дал. Раритеты там у него хранились. Передаваемые из поколения в поколение ценности. Таких, быть может по всей пережившей катаклизм Земле и десятка не наберется.

Мы с Лехой как увидели в первый раз, чуть не заржали в голос. А потом я лично подумал о том, что должно быть не так-то и просто сохранить на протяжении нескольких стен лет в целости и сохранности все эти простейшие для нас, для нашего времени, вещи. Что там было, внучок? Я не сказал? А! Так там в шкатулке всего три отделения имелось. В левом лежал самый обычный пластиковый шприц на два кубика. Только без иголки и поршня. Чисто пластиковый стаканчик с соском. В правом - отполированный тысячами пальцев чуть ли не до зеркального блеска патрон от СВД. 7,62х54. Классика. И тем чудеснее было увидеть его среди "богатств" старого человека в Богом забытом месте. А в середине помещалось самое интересное. Залитое в древний, помутневший уже пластик, изображение - вроде фото - группы людей в обычном военном камуфляже, и с "калашами" на груди. Шестеро здоровых, улыбчивых парняг, упакованных по самое не хочу, и вооруженных, как на войну.

Никогда не забуду, как старый, действительно старый - лет под шестьдесят - Ван, дрожащим пальцем ткнул в одного из вояк с фотки и что-то сказал. Васька немедленно перевел:

- Это его предок.

А то так мы сами не догадались! Ахренеть, как сложно!

- Такое вот оружие, тоже долго хранилось в семье Вана, - как ни в чем не бывало продолжил толмачить алтаец. - Пока не испортилось окончательно. Но вы, как считает, уважаемый старейшина, все-таки сумели его сберечь.

- Да у нас этого добра навалом, - расплылся в улыбке мичман. - Так ему и скажи.

С этого момента наши переговоры пошли как по маслу.

- И все-таки, - потирая виски, стал допытываться Егор. - Так сказать, в целях наиболее полной информированности. Какую позицию по отношению к э-э-э... Железным Людям занимают наши... гм... новые соседи? В случае конфликта. Станут ли они нас поддерживать?

- Сейчас? - удивился я. Я кажется старался пересказать наши беседы практически слово в слово. Неужели трудно было понять в какой "позиции" оказались рыбаки? - Сейчас, конечно же нет. Ты пойми, братишка! Им сейчас что небитых подтаскивать, что битых оттаскивать, лишь бы битому не быть! И с купцами княжескими нельзя ссориться - больше-то никто не рискует в Петлю ходить торговать, и против силы Железных не попрешь. А игры с колдунами вообще неизвестно чем могут закончится.

- Кстати! А почему архипелаг Петли? Откуда такое название? - это Любка. И слава Богу, что у нее любопытство проснулось. Что-то она загрустила совсем, когда вернулся я один. Без ее мужа. У портала так вообще - побелела вся, и в руку Натахи моей так вцепилась, клещами хрен оторвешь. - Они как-то объяснили?

- Да там все просто, Любань. Течения там. Вдоль северного берега Ножа на северо-восток теплое течение прет. Китобои говорят - так давит, слабый гребец и не вытянет против него. А обратно, на юго-запад - это уже южнее Андреевского - там холодная река. И получаются наши острова вроде как в петле.

- Интересно! Очень интересно! - у Егорки даже глаза заблестели. Его хлебом не корми, дай какую-нибудь научную загадку по разгадывать.

- Андрюша, - твердо, поджав губы, сказала Ирка. - Ты сказал, что обещал туземцам помощь. В чем? И чего это нам будет стоить? И почему вы вообще полезли не в свои дела? Ну отдали бы того алкаша алтайского этим... халатам...

- Кхаланам.

- Кхаланам, халатам. Да какая разница? Мы-то тут причем? Жили как-то люди без нас сотни лет, и еще столько же проживут. А мы...

- Ирина! - как-то на мой взгляд слишком уж резко и грубо одернул жену средний.

- Ир, - куда мягче, чем, честно говоря, хотелось, принялся объяснять я. - Нам там жить. Пойми! Мы многое не знаем. Но то, что здесь, возможно уже скоро, наступит такой атас, что земля под ногами загорится - это абсолютно точно.

- Может, тот мир все-таки не совсем наш, - вяло, который уже раз, припомнила свои старые аргументы Егорова супруга.

- Я начал один эксперимент, - хитро улыбнувшись, вдруг признался ученый. - Упаковал кое что в цельнометаллический кофр... в алюминиевый, чтоб коррозия ему была не страшна. В общем, я съездил в окрестности Ордынского, нашел приметное место, и закопал там послание самим себе. Осталось только посетить тот холм с той стороны порога, чтоб убедиться в полной идентичности миров.

- Красавчик, - кивнул я. - Бутылку коньяка-то догадался в свой сундук сунуть? Прикинь напиток с пятисотлетней выдержкой!

- Да причем тут это, - вскинулся Егорка. - Я там разные материалы положил, чтоб выяснить влияние времени на способность... Блииин, Андрюха! Про коньяк - забыл!

- Так чем ты обещал помочь туземцам? - твердо стояла на своем Ирина.

- Продукты, медикаменты, посуда, орудия труда, - я пожал плечами. Слов не хватало, чтоб выразить всю глубину разочарования в мыслительных способностях своего высокоученого братца, а тут еще эта мегера доставала. - Все, что поможет деревне благополучно пережить сезон штормов.

- Что мы получим взамен?

- Ничего.

- Как это? Ничего?! Андрюш?

- За помощь - ничего, - подтвердил я, улыбаясь до ушей.

- Да ты... Ты представляешь в какие деньжищи это нам обойдется? - вспылила уставшая от вечного безденежья женщина. - Кормить три месяца сотню человек народа?! Пусть изобретают, чем с нами рассчитываться. А бесплатно жрать не получится. Хрен им, а не мои деньги! Понял?!

- Понял, - легко согласился я. Только улыбаться уже перестал. - Ты Ирочка чего блажишь, как потерпевшая? Ты меня, старого хулигана, будешь учить, как лохов разводить?

- Фу-у-у, - шумно выдохнула Егорова напасть. - Так и думала что ты что-то придумал. Что как-то с них деньги все равно вытянешь.

- Не деньги, - поправил я неуверенно заерзавшую под моим суровым взглядом Ирину. - Самое ценное для нас в том мире. Но не деньги.

- Золото? Камни? Жемчуг? - глаза банковского экономиста алчно вспыхнули.

- Люди! Самое ценное там - люди. Кто-то же должен будет там на полях работать, дома нам строить, рыбу нам на стол ловить. Вот за эту, как ты говоришь, жратву, мы людей у них и получим.

- Чего они, рабовладельцы что ли?

- А нам рабы и не к чему. Там добровольцы нужны. Такие людишки, чтоб впахивали, спины не разгибая, на нас, еще и Бога молили за наше здоровье.

- Это как?

- Да так. Ты вот только картинки видела. Фотографии. А я своими глазами их дома в деревеньке наблюдал. Ужас. У нас вагончики-бытовки на стройке куда лучше. А в сырой землянке овражной нам с Лехой и переночевать пришлось. Там-то в голову тема и пришла, как их подтолкнуть добровольно под нашу руку придти.

- Был вариант, чтоб не добровольно? - хмыкнула Любка. Не ведала она, что авторство другого варианта, с принуждением к сотрудничеству с помощью грубой силы и детища Михаила Тимофеевича Калашникова, как раз ее благоверному и принадлежало.

- Как не быть. Был, - признал я. - Не особенно и сложно. Пяток крепких бычков со стволами. Один заход с демонстрацией силы, показательная казнь самого дерзкого, и предъява вечного, неизбывного долга. Потом только нужно было бы по лесу с оглядкой ходить, чтоб стрелу какую-нибудь шальную из безымянного куста не словить, и за крысятничество и бегство жестоко наказывать...

- Ну это как-то... - Любаня покачала головой. - Неправильно.

- Ага. Не по человечачьи. Мы с твоим тоже так решили.

- А как тогда? - это уже Ирина. Уж ей-то, заслуженному огороднику и садоводу, не знать, каким адским трудом достаются разносолы на столе. И если эту работу можно спихнуть на кого-то другого, мнится мне, она первая это сделает.

- Да не боись, Иринка, - хмыкнул я. - Технология отработанная. Мы примерно так же коммерсов на дань подписывали лет двадцать еще назад. Находили фирмочку новую, ничейную еще. Подкатывали к дирехтору с предложением. Типа давай, брателло, звони если чего. Типа бесплатно. Мол, это наш район и нам впадлу будет, если сюда чужие пацанчики заедут. Они и соглашаются. Чего же нет, если бесплатно? А мы пару знакомых к нему посылали. Наших же, только с других бригад. А потом приезжали вроде как на разборки. Раз, другой, третий. А потом бросали. Тут к нему и правда кто-нибудь из залетных являлся. Город-то у нас маленький, коммерсов не так много. Барыга к нам, а мы в отказ. Типа, мы на тебя, козел, полгода впахивали, ты бы хоть коньяк пацанам поставил. Ну и разводили на ежемесячный абонемент.

- Не подходит. У нас тут другой случай.

- Да где же другой? Все то же самое, Ир. Люди быстро к хорошему привыкают. Корми его, пои, от напастей спасай, крутым давай ему себя почувствовать. А потом брось. Так он еще с разпальцовкой припрется - типа, где моя печенька. И за печеньку свою ненаглядную, он душу продаст, не то что деньги выложит. Этот, который хер фюрер, на такую замануху целый народ купил, а ты за какую-то вшивую деревеньку опасаешься. Они за три месяца так привыкнут от пуза жрать, что потом сами в холопы придут проситься. А че? Добрые хозяева. Не бьют, голодом не морят, и все у них есть. Чего нам не поклониться?

- Ну ты змей, - покачала головой Любка.

- Большой, - кивнул я. - Искуситель. А куда деваться, Любань? Не я такой, жизнь такая.

- Примерил уже корону княжескую?

- Примерил, - снова согласился я. - Тяжеловата падла. В одного не унесу. С братьями поделюсь. Тогда нормуль будет.

- А старик тот? Ну который фотку в шкатулке хранит. Он как к твоим экспериментам отнесется? Они-то, старожилы, поди привыкли вольно жить?

- Они? - засмеялся я. - Вольно? Между битыми и не битыми шустрить, это воля по твоему? Как говорили в Гражданскую? Красные придут - грабют, белые придут - грабют. Вот и наши рыбачки так же. Для Железных эти селения на Ноже, как кость в горле. Купцы из княжеств торговать ходят, но, Ван и сам знает, что их обманывают. Если треть реальной цены дают, так это еще хорошо. Не поплывут же через море китобои князю жаловаться. Да и никто не заставляет их ткани, зерно и железо у барыг залетных на ворвань и шкуры менять. Сами. Все сами. Так что, если мы докажем свою силу, надежность и богатство, то и к нам под руку все селища с острова сами прибегут.

- Андрюш, а не слишком ли мы торопимся? - Ирине даже мысль о том, что придется тратиться на благотворительность, которая пусть и окупится, но очень не скоро, была неприятна. - Ну не завтра же мы будем туда переселяться?

- А когда? Послезавтра? Третьего дня? Вот сейчас скажут по телеку, что летят на наши города пендосовские ракеты, и мы кинемся Подкову заводить. А там нет еще ничего. Вообще ничего, Ир! И делать мы ничего не умеем, из того, что там бы котировалось. И кем мы там станем? Нетушки! Я так не согласен! Мы должны там так окопаться, так себя поставить, чтоб и тамошняя братва к нам по беспределу подкатывать ссала, и мы чтоб репу не чесали чем детей будем завтра кормить.

- Поэтому должны кормить чужих детей. Да еще и этих двух... Купцов.

- Ирина, - вскинулась Любка. - Что ты такое говоришь?! Не обеднеем поди, с пары мешков картошки. А там же люди!

- Во! - ткнул я пальцем в сторону Лехиной супруги. - Слышала?

- Ну а купцы-то нам зачем? Сам же говоришь, что они обманщики и наживаются на рыбаках.

- Таки я не понял, - изобразил я одессита. - Ты намерена отбить в зад свои деньги, или таки будем дарить их незнакомым людям? Не, ну правда, Ир! Откуда еще мы столько информации нагребем? У них там монет всяких море. Золото, серебро, медь... Сколько за одну серебряную медных дают? Что сколько стоит, и стоит ли вообще. Ты бы видела какими глазами на нас тамошние бабы смотрели, когда мы еду себе стали перчить! Ну мы и поинтересовались... Короче, прикинь! У них за наперсток приправы золотой кругляк просят.

- Кругляк?

- Ага. Вот такой, - и я, типа фокусник, крутанул в пальцах золотую монету. А потом катнул ее по столу в сторону женщин. Мне не жалко. В том сундучке, что мичман тащил от самых развалин торгового форпоста, таких еще несколько десятков было. - Три грамма примерно. Три косаря, как с куста. А траву эту мы можем туда тоннами засыласть. Или вообще - найти семена и прямо там выращивать. Даже если цены в половину собьем - пятьсот процентов прибыли. Круче чем с героина! И сколько там еще таких тем может быть? Там пошариться, теток местных поспрашивать, да и бабло рубить с твоих грядок, вместо капусты! Тропики там, Ир. Два урожая в год, как с куста!

- Фантастика! - глаза Ирины заволокло мечтательной поволокой. Видно представила уже себе, как рассекает по Средиземному морю на яхте, размером с крейсер времен Великой Отечественной.

На этом, в общем-то, обсуждение и закончилось. И не потому, что кончились вопросы. Их-то как раз наоборот стало только больше. А по той простой причине, что в комнату ворвалась аж вся потрескивающая от переизбытка энергии Натаха, и потребовала немедленно ее сопроводить за Радугу. Ей вот прямо сейчас, сию минуту было необходимо осмотреть раненного и оказать ему медицинскую помощь.

Но прежде чем вставать и идти, а точнее - бежать, нужно было еще задать всей честной компании один очень важный вопрос. Насущный, бляха от ремня!

- Подумайте пока вот о чем! Так уж вышло, что оставить теперь подкову без присмотра с той стороны мы не можем. Придется пока кому-то из нас там находиться. Значит, нужны нормальные бытовые условия. Это я организую, не проблема. Вопрос в другом. Пока я, Мишка или Леха там - здесь работа будет стоять. Нам нужны люди. Надежные, не болтливые и знающие с какой стороны у калаша дуло. Вот и думайте, где нам таких брать. Да еще так брать, чтоб местные менты нас за жабры не взяли. И это... Любань. Глянь, чего у нас из продуктов есть. Раз уж все равно Подкову включать, так за одно и подарки от Деда Мороза рыбакам подкинули бы.

Неожиданно, наш с Натой поход в качестве скорой помощи затянулся. Сначала она занималась раненым. Потом принялась за осмотр второго... гм... вынужденного гостя. А в итоге заявила, что намерена сегодня же посетить и овражную деревеньку. Я, в общем-то, и против не был. Только совершенно не хотелось тащиться по густому лесу десять километров в одну сторону с двумя тяжеленными кофрами в руках. Да еще и сидеть потом там, ждать, пока наша медслужба закончит свои хлопоты. И пока мы будем этим заниматься, бляха от ремня, все остальные дела будут стоять.

- Нат, - скривился я. - Ну нафига, а? Давай лучше маякнем этим беженцам, что тут у нас типа доктор прием ведет. Если им нужно будет, они сами приползут. А на нет и суда нет.

- Ты сам понимаешь чего говоришь?! - нахмурила брови и уперла руки в боки моя добрейшая супружница. - Самому прогуляться значит тебе обломно, а больных людей по лесам гонять - это норма?!

- Ну я этого не говорил. Да и не видели мы там больных...

- Дюш! Как там, в том смешном фильме? Ты суслика видишь? А он есть! Не может не быть там больных. Люди живут в сырых глиняных пещерах, едят не регулярно и не обычную для себя пищу. А это приводит...

- Понял-понял-понял. Беру винтовку и идем.

- Есть еще одна причина, - понизила тон голоса моя благоверная. - Я хочу взять у этих людей анализы. Хотя бы кровь. Я уже созвонилась с девочками из лаборатории.

- Зачем? - ни как не мог понять я.

- Как это - зачем? Андрей! Тут прошло пятьсот с лишним лет. Известные нам бактерии за это время миллионы раз мутировали, и теперь, почти наверняка, представляют для нас опасность. И подействуют ли наши антибиотики, если кто-то из нас заболеет? Мы должны быть готовы. И еще! Мы с Никиткой посмотрели в Интернете. Там есть сайты, где собираются выживальщики...

- Кто? - мне показалось, я не расслышал.

- Выживальщики. Это люди такие, которые всерьез готовятся к катаклизмам мирового масштаба. Вроде ядерной войны или падения метеорита. Обсуждают способы выживания, понимаешь?

- Нет, - честно признался я. - Человек предполагает, а Бог располагает.

- Ну да, ну да. Но они укрытия себе строят. Оружие подбирают, и вообще... Ну не важно. Так у них всерьез рассматривается вариант апокалипсиса, вызванного пандемией неизвестной человечеству смертельного инфекционного заболевания. Вроде измененной военными чумы или еще чего-нибудь в этом роде. Да простейшего гриппа, изменившегося до птичьего, например.

- И что? Здесь всякая бяка случилась многие сотни лет назад.

- И то. В их крови должны остаться соответствующие антитела... Короче, муж. Просто поверь. Если наш мир погибнет от эпидемии какой-то болезни, у них, у выживших, в организме обязательно останутся следы.

- А если нет, то нет, - хмыкнул я.

- А если нет, значит не мы ее вызовем.

- Что ты этим хочешь сказать?

- Есть такие заболевания, милый, которые переносятся практически чем угодно, - Натаха посмотрела мне прямо в глаза. И они были очень и очень грустными. - Может так случиться, что у местных крепкий иммунитет, а вот для нас, для нашего мира - это катастрофа. Болезнь спала в телах этих твоих рыбаков, пока к ним не явились вы с братом. Два... балбеса. Теперь вы выбрались в наше время, и стали контактировать с другими людьми. И вирус, получив возможность, немедленно начал размножаться.

- Охренеть.

- Ты знаешь что в прошлом веке от простого гриппа умерло несколько миллионов человек? А теперь, в наше время, этим вирусом уже никого не удивишь. У большинства жителей Земли к нему иммунитет. Вот и думай. Стоит нам узнать - вызвали ли вы с Лехой всемирный катаклизм или нет.

Короче, во временное пристанище рыбаков и китобоев мы все-таки пошли. Дождались только, когда Любка передаст на эту сторону кое-какие припасы, нагрузились с Поцем, как два верблюда, и пошли. Ясен день, эта миссия на весь день и растянулась. Как Ната, не понимая ни слова, умудрилась убедить туземцев, что не собирается причинять им вред, а даже сосем наоборот - понятия не имею. Но пока мы с Ваном, при посредничестве Васьки конечно, общались, пока объяснял что за пища такая спрятана в прозрачных пластиковых пакетах с надписью "крупа гречневая", и как открывать консервные банки, мой милый доктор половину своего оранжевого чемодана заполнила пробирками с кровью. Еще она какие-то уколы ставила, и шприцы тут же "потерпевшим" дарила. Таблетки есть заставила. Зубы зачем-то здоровенному, похожему на вставшего на задние лапы медведя, мужику шатала. Развлекалась, короче.

Ну а мы, в конце концов, тоже важным делом занялись. Демаркировали, так сказать, с Ваном границы. Как бы. Потому, что старик вообще по ходу не понял, что Васька ему от меня переводит. У него в голове не укладывалось, что эти огромные, по его мнению, острова могут кому-то принадлежать. Целиком.

- Вы рыбаки или где? - напирал я. - А если вы рыбаки, нахрена вам земля? Вам море нужно? Ну так забирайте, бляха от ремня. От берега и до горизонта. Яж то и талдычу, что километр земли от берега - вам под огороды, а остальное мое. А за Рола ты не волнуйся. Придет время, он тоже мою предъяву получит.

- Зачем? - удивлялся Ван. - Ты же не можешь жить везде!

- Я? Я и не собираюсь. Вот дом себе выстрою, приглашу по-соседски на новоселье. Сам посмотришь, как мы живем. А землю я буду своим людям раздавать. В награду за службу, или вместо службы, чтоб продукты выращивали. И мне той земли много надо. Боюсь этого острова и не хватит.

Я достал распечатку карты острова и стал тыкать в нее пальцем, по ходу движения, поясняя.

- Вот здесь будет крепость, в которой будем жить мы с братьями. Тут, тут и тут мы поселим фермеров... Васька, блин! Я не знаю, как по ихнему будет фермер. Объясни как-нибудь. Дальше! Сюда станут приходить корабли купцов...

- Уважаемый Ван говорит, что не будут, - перебил мои разглагольствования алтаец.

Старик протянул руку к карте и пояснил свою мысль.

- Здесь мы берем дерево на лодки и на строительство жилищ. Тут мы бьем морского зверя на шкуры и мясо. Сюда заходят киты. А южнее этого вот склона мы вообще не ходим, чтоб не дразнить кхаланов.

- Хорошо, - легко согласился я. Пусть так и будет. С твоими колдунами мы сами как-нибудь разрулим. Но остальное - наше. Согласен?

- Уважаемый Ван говорит, что крепость тебе не поможет, когда придут кхаланы. Тебе останется только молить своих Богов, чтоб они не убили тебя сразу. Они любопытны.

- Скажи старому засранцу, что у нас очень сильный Бог. И что мы, русские, его внуки. Своим он всегда помогает.

- Уважаемый Ван...

- Короче, Склифософский, - рыкнул Поц. - Задолбал уже своим уважаемым Ваном. Мы че, в натуре, с первого раза, по твоему, не въехали, с кем базарим?

- Он сказал, что силу вашего Бога все увидят весной, когда день и ночь будут равны.

- Гы, - обнажил лошадиные зубы Миха. - На Бога надейся, а калаш держи под рукой.

- Скажи уважаемому... тфу блин. Переведи ему, что типа без базара. Весной вдуем залетным мерлинам по самые помидоры. И тогда все о чем мы со стариком сейчас порешали вступит в силу.

- Старейшина не против, - зачем-то все-таки сказал Васька, хотя Ван, внимательно выслушав, просто кивнул и хихикнул. А мы стали собираться в обратный путь. У Подковы остались еще приготовленные Любкой продукты. Поэтому теперь нас сопровождали пятеро крепких мужчинок, которые должны были утащить предназначенную деревне гуманитарную помощь обратно.

Еще Васька в попутчики набился. Я, грешным делом, подумал, он станет обратно в наш мир проситься. Чуть ли не всю дорогу выдумывал аргументы для отказа. Нафиг он мне сдался? Ведь не удержится, начнет рассказывать где был, чего видел. Не дай Бог, привлечет своими сказками внимание какого-нибудь бойкого писарчука из желтеньких листков, в которых о летающих тарелках и инопланетянах в сарае бабы Вали пишут.

Мы с пацанами раз фильм штатовский смотрели. "Люди в черном". Хороший, веселый фильмец о всяких неземных кракозябрах, живущих в обычном земном городе в человеческом обличье. Так там один из главных героев новости по своей теме из бульварных газеток выискивал. И думается мне, что есть какой-нибудь жутко секретный отдел и в нашей родимой ФСБ, занимающийся сбором информации о всевозможных непонятных и необъяснимых происшествиях. Мы и без них следов слишком много оставляем, а представьте как они обрадуются, заполучив живого и весьма словоохотливого свидетеля?! И явятся ко мне в усадьбу "маски-шоу" с глупым вопросом - куда я прячу портал на пятьсот лет вперед?

Ясен день, до прямого общения с нашими доморощенными "людями в черном" дело лучше не доводить. Разговаривал я как-то со скромным товарищем из конторы. Душу мне этот паразит за полчаса вынул. Причем ни разу не повысив голос, не угрожая и не пытаясь меня купить. Я едва-едва ему всю подноготную нашей ОПГ не выложил. Только и смог сдержаться, когда сумел дураком прикинуться. Тупым, ничего не соображающим бычком. А сейчас такая фишка не проканает. Директор и владелец одной из крупнейших строительных компаний города дебилом быть не может!

А алтаец меня удивил. Не стал он проситься. Он пусть и алкоголик со стажем, но далеко не идиот. Прикинул что к чему и разговор совсем о другом начал. Как ни странно - о лошадях. Говорит, мол, если мы намерены здесь сельским хозяйством заниматься, то очень нам пригодятся эти замечательные животные. И что он вовсе не сочинял и не выдумывал, когда рассказывал о том, что его кобыла тут фурор произвела. Он сам туземных коняжек еще не видел, но купцы рассказывали, что дескать они тут гораздо меньше и слабее.

Но и предлагать закупить еще несколько лошадок и жеребца для разведения Васька тоже не стал. Объяснил, что дело это не простое, требующее определенных знаний и изрядного трудолюбия, чем ни сам алтаец, ни кто-либо из нас не обладает. Однако, был у Мундусова на Алтае хороший знакомец. Фермер. Русский немец по фамилии Эмберг и по имени Дмитрий. Совершенно угорелый по четвероногому средству передвижения человек. У него вся родня давным-давно уже в Фатерлянд свалила, а он уперся. Типа, в Германии с целой толпой коней никому нафиг не нужен, а без своих разлюбезных коней он не поедет. Так и остался. И жену себе такую же где-то нашел. Живут у черта на рогах, лошадей разводят и продают. Только, будто бы, жаловался этот коневод Ваське, что давят его там. Земли под выпасы и сенокосы не дают. Заливные луга по берегам Катуни под дома отдыха и пансионаты пораспродали, а налоги не забывают каждый квартал требовать.

Короче, написал наш толмач своему дружбану письмо и мне передал. Чтоб я, значит, его там, в нашем мире, в конверт положил и отправил. Естественно я эту Васькину писанину прочитал. Мало ли... Но ничего порочащего честное имя алтайского прохиндея не нашел, чему и был рад. Потому как земли у нас на острове полно, и лошади действительно дело отличное.

И так меня этот случай впечатлил, что на следующий день я, в ожидании вызванных на совещание подчиненных, принялся составлять список потенциальных источников для приобретения будущих граждан нашего княжества. Припомнил все разговоры и оговорки, прикинул возможности и риски. И в итоге вывел на бумаге всего несколько строк.

Фермеры. О них, не всплыви Васька со своим угорелым немчином, я бы и не подумал. А ведь среди них действительно много недовольных вялой политикой государства. Обещано то было много. И дешевые кредиты, и помощь с ГСМ, и человеческие цены на продукцию. А что в итоге? Я лично был знаком с десятком хлеборобов и животноводов, большая часть техники и механизмов у которых были в залоге под кредиты. И погашение или, ясен день, не погашение процентов зависело от урожая. Страшную тайну мне один из фермеров открыл. Оказывается, им куда выгоднее если на полях вырастит в половину меньше, чем даже чуточку больше, чем обычно. Плохой урожай - это высокая цена и низкие расходы на уборку, сушку и хранение. А что хлеб в магазинах подорожает, так городские и так в разы больше деревенских зарабатывают. Чай не обеднеют.

Это я к тому, что наверняка среди сотни земледельцев найдется пяток, кто уже сейчас стонет под гнетом банков, и готов свалить хоть к Дьяволу в Ад, те то что в иной мир. Оставалось только продумать то, каким образом завлечь этих людей и одновременно не спалить портал перед властями.

Казаки. Сам ни с одним из тех, кто пошил себе штаны с лампасами и опоясался портупеей не знаком. Как-то не интересны они мне прежде были. И их сборища были у меня где-то между толкиенистскими игрищами и кострами до волхвами родноверцев. Пусть уж, думал я, лучше чубами трясут, чем по подвалам по вене баянами тыкают.

Но то, что люди это активные, неспокойные даже - это я слышал. И им идея переселения в вольный мир может прийтись по сердцу. Любаня у нас хвасталась, что и сама из дальневосточных казаков. Так ей и карты в руки. Нехай, бляха от ремня, окучивает дальнюю родню.

Выживальщики. Тоже новая тема. Я и думать не думал, что найдутся люди всерьез готовящиеся к Большому Песцу. Но раз они-таки есть, и их достаточно много, почему бы не предъявить им мир, где то, к чему они только готовятся, уже хрен знает сколько столетий назад уже произошло? Никитос у меня по Интернету шарится легче, чем Поц в своих ненаглядных моторах. Поручить ему проникнуть в выживальскую... или выживальческую? Гм... Короче, пробраться в их компанию и начать потихоньку соблазнять. Там пару слов, тут оговорился. Глядишь и потянутся к нам люди...

Узбеки. Ну с этими все просто. Грузим в автобус, колем снотворное, и просыпаются гастарбайтеры уже пятьсот лет спустя. Думаю, человек пятьдесят для возведения на сопке всего что нам нужно будет вполне достаточно. Ну и десяток из них потом оставим в новом мире. Остальных - автобус, укол, домой. И бояться, что эта толпа, вернувшись станет болтать что попало, не стоит. Ну были на тропическом острове. Строили что-то. Потом вернулись. Там, за Подковой, жить их поселить отдельным поселком, и с охраной, чтоб не бродили где попало. И не совали нос в то, что не следует.

Вояки. Леху из армии попросили, когда в штабах решили что мичманы - и не солдаты и не офицеры - современной России не нужны. Типа, основой теперь будут грамотные сержанты, как в забугорье. И пошли на пенсию тысячи военных профессионалов, ничего кроме как служить не умеющие, и жизни за воротами военных городков не знающие. Часть рано или поздно сопьется и сдохнет в канаве. Кто-то окажется среди братвы. Иные попробуют пролезть в полицию или осядут в ЧОПах. Но все, каждый по отдельности и все вместе, будут тосковать по армейской жизни.

Брат обещал поискать таких. Земля квадратная. Леха мой может знать парочку бывших бойцов. Те - еще пяток. И так, от одного к другому, тихой сапой, слух о том, что старший мичман в отставке, бывший мореманский спецназер, собирает бывалых мужчинок для работы по профилю, по всей стране расползется. А чтоб прикрыть исчезновение этаких-то людей даже голову не нужно особо ломать. Автобус, артефакты в сумку и генератор в багажник. Выезжаем в Казахстан, чтоб были отметки на пункте досмотра, в ближайшем же лесу включаем портал, и все. Люди пропали в Средней Азии. Не иначе отправились наемничать куда-нибудь в Сирию или Ливан. А с нас взятки гладки.

Бомжи и прочие пропащие люди. Сложный контингент. Был у меня... прецедент. Напряг Департамент строительства крупнейшие строительные компании города на, так сказать, участие в социальном проекте. Собрали менты по городу несколько сотен бичей, ну и распределили по стройкам. Типа - дали шанс вернуть себе человеческое обличье. Ну и мне пригнали сорок душ. Пригрозили так... гм... деятельность затруднить, если откажемся, что небо с овчинку покажется. Приняли, короче, мы этих убогих. Расселили по бытовкам. Робы выдали. Еду им соцработники только первую неделю возили. А потом, видно, начальнички себе галочки поставили, отчитались, что, дескать, дело прет, и оставшиеся средства радостно попилили. А у нас на шее эти дармоеды остались.

Не хотели бомжи работать, хоть ты им в лоб, хоть по лбу. По помойкам куда проще шарить. Жрать говно всякое, и рванье носить. Мыться их и то мои узбеки заставляли. Так-то господ из Средней Азии и самих чистюлями не назовешь, но тут и их пробило. От бытовок, где жертвы гуманитарного эксперимента жили, такая вонь перла, что глаза метров за десять слезиться начинали.

Короче, срок нам товарищи из кабинетов в месяц определили. Потом хоть потоп. Вот ровно месяц у меня охрана вертухаями работала. Ограничивала, бляха от ремня, свободное перемещение лиц без определенного места жительства. А как только проект благополучно сдулся, и ворота стройки открыли, так знаете, ребятишки, сколько от тех сорока морд осталось? Один! Всего один снова человеком захотел стать. Танкист бывший. Офицер в отставке. Его за бухло из армейки попросили, он и скатился. Но за шанс ухватился обеими руками. Выкарабкался. А остальные в течении дня разбежались. Как тараканы из-под тапка.

Оно конечно. Если им бежать некуда будет, может что путное и выйдет. Только все равно, надежда, что эти... люди станут заниматься общественно полезным трудом на благо моей семьи была очень и очень слабенькой. Одно только и хорошо - добыть в городе таких персонажей легче легкого. Пару ящиков водки участковому и все районные патрули ППС нагонят три десятка кандидатов в переселенцы за несколько часов.

Совсем другое дело обычные алкаши. Это те, которые сидят по своим хаткам, и на случайные заработки глаза всяким дешманским пойлом заливают. Среди них такие самородки встречаются - диву даешься. Взять того же дядю Володю - гениального сварщика. Своими бы глазами не видел, никогда бы не поверил, что можно варить с такой точностью и качеством, причем без всякого уровня и отвеса.

А ведь зеленый змий в классовой борьбе не участвует. Одинаково гребет и профессоров и слесарей. У Натахи моей знакомец был - бывший врач со скорой. Так к нему матерые доктора за консультациями бегали. И если в своем сознании был, круче того доктора Хауса диагнозы ставил.

Но тут вопрос: как таких искать? Тут сарафанное радио не сработает. И на учет к наркологу такие люди чаще всего не встают. Тихой сапой убивают себя по коммунальным комнаткам на радость алчным соседям. Ясен день, участковые такой контингент обязаны знать и их судьбу отслеживать. Только по городу тех участковых тысячи. За ними бегать и уговаривать замаешься. А если централизовано попытаться информацию собрать, такой фантастики начитаешься - книги покупать не надо. Добавлять нужное и "забывать" о ненужном менты первым делом учатся.

Сложно, короче. Но можно. Потому что - нужно. С желающими переселиться в Россию из бывших советских республик еще сложнее. Нет, с прикрытием их исчезновения как раз все в порядке. Там выписались, пересекли границу и исчезли. И никто вопросов не будет задавать. А вот как их на проход Подковы сподвигнуть? Прямым текстом же не напишешь в Интернете. Мол, приглашаем семьи славянской национальности из ближнего зарубежья отправиться хрен знает куда, работать на самозваного князя. Мало того, что никто не поверит, так еще и обсмеют.

Читал как-то одну книженцию. Автора, каюсь, не запомнил. Суровый какой-то англичанин. Так вот. Он утверждает, что если вам в организацию нужен человек с определенными качествами, а не толпа соискателей для собеседования, нужно в объявлении давать максимальную информацию. И чем больше сведений приводится, тем меньше выбор. Так, быть может, стоит так и сделать? Заявить типа: "в малообжитую местность России требуются семейные люди для занятия сельским хозяйством, рыболовством и строительством. Зарплата высокая. Налоги низкие. Помощь в обустройстве". И контракт какой-нибудь хитрый юристам поручить составить. Чтоб не бузили потом, не просились обратно их отправить...

В общем, пол листа исписал. Население за порталом от этого не увеличилось, но хоть надежда появилась, что не вечно нам с Лехой по очереди там придется сидеть, артефакты сторожа. Появятся люди, на которых можно будет положиться, и те, на которых нельзя, но которые начнут ковать основу нашей там продовольственной безопасности.

Потом пришли подчиненные, которым я и заявил, что очень скоро компания приступит к возведению одного жутко секретного военного объекта. И что уже сейчас нужно приготовить три десятка вагончиков бытовок, и два быстровозводимых ангара под склады. Выдал список техники, включая бензовоз с функцией АЗС. Краны, экскаваторы и самосвалы. Несколько электровибраторов для уплотнения бетонной смеси и быстросъемная опалубка. И, что самое важное, автономную дизельную электростанцию. Хотя бы АД 100-Т400-1Р. Думается мне, ста киловатт нам на все про все хватит. Жрет этот аппарат конечно как не в себя. Под тридцаточку в час заглатывает. Но ведь плотину для установки миниГЭС тоже нужно будет строить. Не бревна же нам в дно ручья вбивать. А значит энергия нужна будет сразу, а не потом.

Еще бетонную станцию кубов на сто двадцать - сто пятьдесят. Лучше всего CIFAMIX итальянский. Очень уж у макаронников загрузка бункеров удобная. Потому как военные желают большую часть помещений вылить из железобетона. Естественно - контракты на поставку арматуры и цемента. Максимального качества по минимальным ценам. ГСМ в диких количествах, для кормления целого стада машин. И продукты питания, для поддержания штанов доблестных узбекских строителей.

Обсудили. Костя Майер, по своему обыкновению, все записал. ПТО потребовали проект, чтоб хоть в общих чертах оценить объем работ и потребности в материалах. Пообещал выдать немного позже. Куда мы без бумаг?

Коварная бухгалтерия намекнула на недостаточность средств. Обычная песня. Можно подумать им когда-то хватало лавэ на все. Но в этот раз уперлись. Бетонная станция без наворотов, плюс генератор - уже в миллион тянут. А где их брать, если фирма вся в долгах, как в шелках?

Пожал плечами и настоятельно порекомендовал хорошенько наступить на горло поставщикам, продавить по цене и заключить контракты. А с оплатой я буду решать уже сам.

Попросил задержаться Джона. Он половину совещания мне глазки строил. По быстрому решили на счет людей. Он уточнил, в силе ли условие, что несколько самых трудолюбивых смогут остаться на ПМЖ. Подтвердил. Десять или даже двенадцать семей. Узбек ушел улыбаясь до ушей.

Поехал к Саве. Нужны были деньги. Причем много. Обрадовал друга, что таинственные старатели предлагают партию в пятьдесят кило. Олежек удивился, но обещал решить. Спросил только нельзя ли часть отдать какими-нибудь товарами. Тут я и задумался. Почему нет? Ну и попросил десяток здравых стволов. Лучше всего длинных калашей. И патронов к ним тысяч пятьдесят или сто. Пулемет. Лучше всего РПК. Чтоб патроны из одних и тех же цинков добывать. Потом еще подумал, и спросил о людях. Человек тридцать, причем таких, которых никто искать не станет, и которые работать могут.

- Ты никак какую-то душманскую банду снабжаешь?! - сверкнул глазами смотрящий овощного рынка. - Работорговлей заняться решил? Спать-то сможешь потом? Не боишься, что кровавые мальчики станут сниться?

- Гонишь, - отъехал я. И нарисовал ему сказку о живущих своим умом в дремучей тайге мужичках. Типа, они сами по себе и с государством никаких дел иметь не хотят. Моют потихоньку рыжье на ручейках, огороды разводят, и очень не любят когда к ним чужие забредают. Могут и больше намывать, только у них типа рук рабочих не хватает. Им бы бичей каких-нибудь на перевоспитание заслать, так они нас всех озолотят.

- Прикол, - хмыкнул майор в отставке. - У меня как-то тоже мысля была бросить все нахрен и свалить в какую-нибудь глушь... Завидую... Ну так. По хорошему. Лан, Дюх. Покумекаем с мужиками. Мож и насобираем тебе относительно добровольных золотоискателей. За стволами кто приедет?

- Я, - кивнул я. - Или на крайняк, брат мой. Леха. Он в теме. Прямо сейчас у мужчинок тех гостит. Вернется, будет оружейкой ихней заниматься.

- Грамотный чел у тебя братан, - согласился Сава. - Только ты, в курсе, что Леха твой с отставниками чего-то мутит? У меня координаты вояк, кто не пришей кобыле хвост, болтается и по жизни себя найти не может спрашивал.

- В ту же кассу, - подтвердил легитимность братовых запросов я. - Там у мужчинок узкоглазые соседи обнаружились. Им взвод бравых товарищей надобен, чтоб вменяемым вменять и неадекватных адеквакнуть. Трехразовое питание, веселая жизнь и трехразовое питание в комплекте. Ну и золотишко в кармане - само собой.

- А-а-а! - скривился Олежка. - Вот же блин жизнь - злодейка. Такая тема и без меня. От этих же талибов хрен уедешь. Я в отпуске-то забыл уже когда был. А то бы и сам рванул советскую власть устанавливать в одной отдельно взятой тайге. Мичман твой там поди отводит душеньку.

- Не без этого, - улыбнулся я, припоминая лицо брата, все в разводах сажи и грязи, после краткого боя в овраге возле убежища рыбаков. - Ну да хрен его знает, как оно дальше все обернется. Глядишь, и тебе доведется в глухомани той в пострелушки поиграть.

- Сам засобираешься, не забудь старинного другана, - строго погрозил пальцем мне Сава. - А стволы будут. Для такого дела не могут не быть. И пулемет найду. Гранаты надо? Или мины пехотки? Этого добра у меня самого имеет место быть.

- Не откажусь. И тебя не забуду есливче. Готовь гостинцы. Я Поца пришлю.

На том и расстались. У меня еще одна встреча намечена была. С архитектором. Теперь-то я был готов на любые его вопросы ответить. Мы с братом полдня десант с черного корабля в засаде прождали. Было время все хорошенечко обсудить.

Второй заход удался. Гораздо проще разговаривать с профессионалом, имея на флешке геоплан местности пятисотого масштаба и список требующихся помещений. Военная база закрытого типа в тропическом климате, стилизованная под испанскую или французскую крепость времен Людовика Пятнадцатого - это куда понятнее для специалиста, чем прежние мои невнятные жесты руками. Мы с архитектором быстро заполнили стандартную форму техзадания, и даже просмотрели несколько десятков фотографий из Интернета. Обсудили "требование заказчика" о скорейшем начале строительства и, в связи с этим, необходимость блочной структуры всего объекта. Ну и договорились в итоге что специально обученные ребятишки начнут проектировать в первую очередь энергоузел, складской комплекс с хранилищем ГСМ и два, обращенных на запад и на юг, бетонных бастиона. А сам господин Власенков... это фамилия того архитектора, если я раньше не говорил... намерен был озаботиться общим, так сказать, генеральным планом всего сооружения. Ну это чтоб более простые в плане архитектуры объекты на нашей сопки строились не где попало, а где надо.

Естественно обсудили и финансовый вопрос. Я по глазам видел, что старому пройдохе самому интересно взяться за такой необычный объект. Но это я. Другой, не знающий Власенкова столько лет, сколько я, вряд ли что-то бы понял. Пришлось сразу, чтоб исключить попытку утолить любопытство и прошмыгнуть на будущую "военную базу", замаскированную под нытье о необходимости архитектурного надзора, по большому секрету пожаловаться совершенно беспрецедентной секретностью. Мол, даже моих работяг особисты глупыми вопросами гнобят, а меня, из-за криминального прошлого, и близко к стройке подпускать отказались. Пожалел еще. Типа база на каком-то тропическом острове будет. Вроде как, где-то рядом с Венесуэлой, и было бы кайфово прошвырнуться туда, на песочке понежиться и в Карибском море искупнуться.

Власенков о "просмотре" и заговаривать не стал. Уж мне ли не знать, что, так сказать, в девичестве у моего архитектора фамилия в паспорте была другая. Что-то вроде Велвелсон. И что почти вся его родня ныне обитает в предместьях Тель-Алива. Так что пресловутый вопрос в анкете: "Имеете ли вы родственников за границей" ставит жирный крест на возможности доступа на секретный объект.

Отлично, короче, съездил. Вообще день прошел плодотворно. Но жизнь, как всем известно, это такая полосатая африканская лошадка. И за белой полосой неминуемо наступает черная. И полоски все разной ширины.

Только сел в машину, звякнул сотовый. Звонил дядя Вова. Он терпеть не может разговаривать по телефону, не изменил привычке и на этот раз. Сухо поздоровался и пригласил навестить. Причем немедленно. Что было делать? Отказывать такому человеку без веской причины не стоит. Поехал.

Нужно сказать, погода не баловала. Осень в нашем мире, бляха от ремня, это не то что там, за Подковой. Сыро, воняет прелыми листьями, и холодный ветерок, как карманный воришка, так и норовит забраться под куртку. Не самое подходящее время для прогулок на свежем воздухе. Тем удивительнее мне было, когда тренер все-таки предложил совершить променад по небольшому скверу неподалеку от банного комплекса.

- Я помню, Андрюха, что Саву именно ты к нам привел, - после ни к чему не обязывающих вступительных слов о здоровье и делах, дядя Вова приступил к главной теме. - Типа ты с ним в хороших с детства, и нам такой персонаж не помешает. Боевой офицер. Горячие точки... Я тогда сказал тебе, помнишь? Да без базара! И даже поставил Олежку смотрящим в важное для нас всех место. Так?

Трудно не согласиться. Все именно так и было.

- Ты и сейчас что-то с Савой крутишь. Какие-то темы у вас есть общие... Кое кто трындит, типа Сава с Дюшей крыски. Типа тянут от братвы лавэ с рынка. Базарят, мол надо нож к горлу майору приставить и за жабры подергать, чтоб признался...

- Хоть намекни, тренер, - рыкнул я. - Кто именно рамсы попутал? Кто посмел?

- Не кипешуй, бригадир, - поморщился глава ОПГ. - Длинные языки и без тебя укоротили. Но пригляд за смотрящим я послал. Сам пойми, Андрюха. Время нынче такое. Гниды в хребтину вцепились. Раньше с рук ели, улыбку мою как явление Христа ждали. Теперь здороваться брезгуют. В мэрии под Петра копают... Слышал?

Не слышал. Но информация была очень и очень ценная. Петр Самохин служил... наверное все-таки себе, ну уж ни как не государству, на посту главы городского спорткомитета. Деньги там крутились не маленькие. Спорту при последнем президенте стали оказывать внимание и средства федералами выделялись. Ремонтировались и строились новые объекты. И кто получал подряды? Естественно я. А Петр Ефимович получал откаты. Все были довольны.

Дядя Вова приятельствовал с Самохиным уже много лет. Кажется еще с того времени, как был простым тренером в одном из спортклубов. Потом, когда братва приподнялась и занялась организацией Сибирской Федерации Самбо и Дзюдо, это пошло плюсом в личное дело начинающего функционера от спорта. Так они с тренером и цеплялись друг за друга, как звенья одной цепи. Успехи наших пацанов на соревнованиях эхом откликались на авторитете Петра. И если кресло под главой спорткомитета закачалось, это был неприятный удар по положению нашей братвы в городе.

- Роют, пад

Специальные лаки для маникюра Специальные лаки для маникюра Специальные лаки для маникюра Специальные лаки для маникюра Специальные лаки для маникюра Специальные лаки для маникюра Специальные лаки для маникюра Специальные лаки для маникюра